"Игра престолов": сокрытое в листве (nehoroshy) wrote,
"Игра престолов": сокрытое в листве
nehoroshy

"Игра престолов". Глава 8. Бран

"Игра престолов"
Джордж Р.Р. Мартин
Перевод Максима Сороченко

Глава 8. Бран




Охотники уехали на рассвете, поскольку король пожелал к вечернему пиру добыть кабана. Со своим отцом поехал принц Джоффри, а также Робб, которому было дозволено присоединиться к ним. Кроме того, в охоте приняли участие дядя Бенджен, Джори, Теон Грейджой, сэр Родрик и даже забавный младший брат королевы. В конце концов, это была последняя охота. На следующий день был назначен отъезд на юг.
А вот Брана не взяли. Он остался вместе с Джоном, девочками и Риконом. Но Рикон был всего лишь малыш, девочки – всего лишь девочки, а Джона с его волком нигде не могли найти. Откровенно говоря, Бран его особо и не искал, думая, что Джон на него сердится. В последние дни казалось, что он сердится вообще на всех, но Бран не понимал, почему. Джон собирался с дядей Беном на Стену, чтобы стать Ночным Дозорным. Это было почти также здорово, как уехать на юг вместе с королём. Роббу единственному предстояло остаться дома, но ведь не Джону!
Все эти дни Бран не находил себе места от нетерпения. Он поедет по королевскому тракту на собственной лошади – не на пони, а на настоящей лошади! Его отец станет Десницей Короля и они будут жить в Красном Замке Королевской Гавани – в замке, построенном Лордами Драконов. Старая Нэн рассказывала, что он полон призраков, потому что в его донжонах, стены которых украшали головы драконов, когда-то происходили ужасные вещи. И хотя Бран начинал дрожать, думая об этом, на самом деле он совсем не боялся. Да и зачем ему бояться? Ведь рядом с ним будет его отец, а также король, и все его рыцари вместе с присягнувшими мечниками.
Бран и сам собирался стать рыцарем, а точнее, одним из Королевских Гвардейцев. Старая Нэн говорила, что во всём государстве не найти более умелых воинов. Вся Королевская Гвардия состояла только из семи рыцарей, носивших белые латы и не имеющих ни жён, ни детей, потому что весь смысл их жизни заключался в том, чтобы защищать короля. Бран знал все легенды про них. Имена звучали для него, как музыка: Сервин – Зеркальный Щит, Сэр Райам Редвин, Принц Эймон – Рыцарь Дракона… Близнецы сэр Эррик и сэр Аррик, погибшие от мечей друг друга сотни лет назад, когда брат воевал с сестрой в той войне, которую певцы назвали Танцем Драконов. Затем Белый Бык – Герольд Хайтауэр, сэр Артур Дейн – Меч Утренней Зари, Барристан Храбрый…
Двое из Королевской Гвардии, к которым мальчик так и не решился подойти и заговорить, прибыли на север вместе с королём Робертом. Бран смотрел на них с восхищением, несмотря на то, что облысевший сэр Борос имел второй подбородок, а у сэра Меррина были заплывшие глаза и борода цвета ржавчины. Сэр Джейме более соответствовал образу рыцаря из легенд, и он также был Королевским Гвардейцем, но Робб сказал, что Ланнистер был именно тем, кто убил старого Безумного короля и теперь его можно не брать в расчёт. Величайшим из ныне живущих рыцарей оставался сэр Барристан Селми, он же Барристан Храбрый, лорд-командующий Королевской Гвардией. Отец обещал, что они обязательно встретятся с ним, когда достигнут Королевской Гавани. Горящий нетерпением Бран отмечал каждый день на стене своей комнаты, оставшийся до того момента, когда он увидит мир, о котором мог только мечтать, и начнёт новую жизнь, которую едва мог себе представить.
Но теперь, когда отъезд был уже вот-вот, на Брана вдруг навалилась внезапная грусть. Винтерфелл был его единственным домом, другого он никогда не знал. Отец сказал, что сегодняшний день Бран должен посвятить прощанию. Этим мальчик и занялся. После того, как охотники уехали, он в компании своего волка прогулялся через весь замок, намереваясь повидать тех, кто останется: старую Нэн, повара Гейджа, кузнеца Миккена, а также ухаживавшего за его пони конюха Ходора, который постоянно улыбался и не говорил ничего другого, кроме слова «ходор». После них Бран ещё хотел зайти в теплицы, чтобы навестить садовника, постоянно угощавшего его ежевикой.
Но ничего не вышло.
Вначале он пришёл на конюшню, и увидел там пони, стоявшего в стойле, который был уже не его пони, потому что у него теперь будет настоящая лошадь и пони придётся оставить дома. При мысли об этом Брану вдруг захотелось сесть и заплакать. Он развернулся и побежал прочь, чтобы Ходор и другие конюхи не заметили его слёз.
На этом церемония прощания и закончилась.
В итоге Бран всё утро провёл в богороще, безуспешно пытаясь научить волка приносить палку. Волчонок был куда смышлёнее, чем любая гончая с псарни отца. Бран был даже готов поклясться, что щенок понимает каждое его слово. Но вот только к погоне за палкой тот не проявлял ни малейшего интереса.
Бран всё ещё не знал, как его назвать. Робб своему дал имя «Серый Ветер» за его быстроту. Санса своего именовала «Леди», а Арья своего – в честь какой-то старой королевы-ведьмы из песен. Маленький Рикон своего звал «Мохнатиком», но Брану казалось, что это самое дурацкое имя, какое только можно дать лютоволку. Джон своего белого волка называл «Призраком». Брану было немного обидно, что не он придумал это имя, пусть даже его волк был совсем другого цвета. За последние две недели мальчик перебрал уже кучу имён, но ни одно из них не звучало так, как бы ему хотелось.
Наконец, Брану надоело бросать палку, и он решил полазить по стенам. Мальчик уже несколько недель не забирался на заброшенную башню, поскольку было совершенно не до того. Возможно, что кроме как сегодня, другого шанса больше и не представится.
Он пробежал через богорощу, стараясь держаться подальше от пруда, возле которого стояло пугавшее его «дерево-сердце». Как считал Бран, у деревьев не должно быть глаз или листьев, похожих на ладони. Волк следовал за ним по пятам.
– Сиди здесь, – велел щенку Бран, когда они остановились возле страж-дерева, росшего рядом со стеной арсенала. – Лежать. Молодец. Теперь не двигайся.
Волк послушно выполнил все команды. Бран почесал его за ушами, затем повернулся, прыгнул и, ухватившись за нижний сук, полез наверх. Когда мальчик достиг уже половины высоты дерева, легко перескакивая с ветки на ветку, волк вдруг вскочил на лапы и завыл.
Бран посмотрел вниз. Щенок умолк и теперь смотрел на него, не отрывая взгляда раскосых жёлтых глаз. Мальчик почувствовал неприятный холодок, но продолжил взбираться. Волчонок стал выть снова.
– Тихо! – крикнул Бран. – Сиди смирно! Ты хуже, чем мать.
Волчий вой преследовал его всё время, пока мальчик лез на дерево. Наконец, он достиг вершины и перепрыгнул на крышу арсенала. Волк скрылся с глаз.
Крыши Винтерфелла всегда были для Брана вторым домом. Мать часто говорила, что он научился лазить по ним раньше, чем ходить. Бран не помнил, когда научился ходить. Но и когда впервые начал ползать по стенам, он также вспомнить не мог. Поэтому, в общем-то, это могло быть и правдой.
Стены, башни, дворы и галереи Винтерфелла мальчику казались серым каменным лабиринтом, раскинувшимся во все стороны. В самой старой части замка здания громоздились вкривь и вкось так, что даже невозможно было разобрать, где какой этаж. Как выразился однажды мейстер Лювин, Винтерфелл прорастал сквозь столетия, словно исполинское каменное древо, чьи ветви утолщались, изгибались и переплетались между собой, а корни погружались всё глубже и глубже в землю.
После того как Бран выбирался из этого переплетения и вскарабкивался под самый купол неба, он, наконец, мог окинуть весь Винтерфелл одним взглядом. Ему всегда нравилось сверху – оттуда, где одни только птицы кружились над его головой – наблюдать за кипевшей далеко внизу жизнью. Бран мог часами, устроившись между бесформенными, обветшалыми, мрачно-задумчивыми горгульями Первой Цитадели, разглядывать всё, до чего доставал его взгляд: мужчин, упражняющихся с деревянными и стальными мечами; поваров в стеклянных теплицах, ухаживающих за овощами; неугомонных псов, мечущихся взад и вперёд в своих клетках; богорощу, всегда погружённую в тишь; дворовых девок, занятых стиркой и сплетнями… В такой момент мальчик ощущал себя настоящим властелином замка. Кроме него, это чувство не было знакомо никому – даже Роббу.
Более того, Бран был единственным, кому Винтерфелл доверил некоторые свои тайны. Земля, на которой возвышались его здания, была далеко не ровной: внутри крепостных стен Винтерфелла существовали свои холмы и долины. Мальчику был знаком, к примеру, крытый мост, по которому можно было перебраться с четвёртого этажа колокольни на второй этаж птичника. А ещё ему было известно, как пройти по внутренней стене мимо южных ворот, подняться на три этажа, пробежать через весь Винтерфелл по узкому каменному туннелю и выйти за северными воротами на уровне поверхности, в тени стофутовой(1) внешней стены замка. Бран был уверен, что даже мейстер Лювин не знал таких подробностей.
Мать страшно боялась, что однажды Бран сорвётся со стены и упадёт, разбившись насмерть. Мальчик уверял, что такого никогда не случится, но её было невозможно убедить. Она даже заставила его пообещать, что он всегда будет оставаться на земле. Бран честно продержался почти две недели. Две тоскливые, грустные недели. Но, в конце концов, не выдержал, и однажды ночью, как только братья крепко уснули, вылез из спальни в окно.
На следующий день, движимый чувством вины, Бран признался в преступлении. Лорд Эддард приказал ему искупить провинность в богороще. Мальчика обязали провести там целую ночь одному – в размышлениях о своём непослушании. Для присмотра к нему были приставлены караульные. Но на следующее утро Бран пропал. После долгих поисков его нашли спящим на самой высокой ветви самого высокого «стражника» рощи.
Как бы ни был рассержен отец, но он не смог сдержать смеха.
– Ты не мой сын, – сказал он Брану, когда его спустили вниз. – Ты белка какая-то. Что ж, пусть будет так. Хочется лазить на высоте – лазь, но постарайся больше не попадаться матери на глаза.
Бран скрывался от матери как мог, но всё равно понимал, что обмануть её будет невозможно. Она же, осознав, что даже отец не в силах ему запретить, решила прибегнуть к другим методам. Старая Нэн рассказала Брану сказку о том, как однажды один плохой маленький мальчик забрался так высоко, что его поразила молния, и вороны выклевали ему глаза. Сказка Брана не особо впечатлила. На самом верху заброшенной башни – там, куда не залезал никто, кроме него – находилось воронье гнездо. Иногда он набирал полные карманы зерна, и, забравшись на башню, кормил им птиц прямо с ладоней. Ни одна из них не проявляла ни малейшего интереса к его глазам.
В другой раз мейстер Лювин вылепил из глины маленького человечка, одел его в одежду Брана, и скинул со стены замка, чтобы продемонстрировать мальчику, что произойдёт с ним в аналогичном случае. Это было забавно. Бран с интересом посмотрел, но потом сказал только:
– Я сделан не из глины. И к тому же, я никогда не упаду.
Потом за ним гонялись стражники, которым был отдан приказ высматривать его везде и снимать с крыш. Это было лучшее время! Примерно как игра с братьями. Но в отличие от той игры, которая с братьями, в этой Бран всегда выигрывал. Ни один стражник не умел лазить по крышам также ловко, как он – даже Джори. Не говоря уже о том, что, как правило, его вообще никто не видел. Люди редко смотрят вверх. В этом заключалась ещё одна причина, по которой ему так нравилось его занятие: лазить по крышам – всё равно, что быть невидимкой!
Но и сам процесс, когда он, крепко цепляясь пальцами рук и ног за каждую щель, передвигался с камня на камень и поднимался всё выше и выше, доставлял ему радость. Бран всегда снимал обувь, перед тем, как начать восхождение. С босыми ногами ему казалось, что у него теперь четыре руки вместо двух. Ему нравилось ощущение глубокой, но сладкой мышечной боли, возникавшее спустя некоторое время. Он получал удовольствие от легкого движения воздуха – вкусного и прохладного, как зимний персик. Он любил всех птиц: и ворон с заброшенной башни; и крошечных воробышков, гнездившихся в трещинах между камнями; и престарелую сову, дремлющую на пыльном чердаке старого арсенала. Все они были ему хорошо знакомы.
Больше всего ему нравилось посещать те места, в которых никто, кроме него никогда не бывал, и смотреть оттуда на серую беспорядочную застройку Винтерфелла под таким углом, под которым её никто никогда не видел. Таким образом, целый замок превращался в тайное прибежище Брана.
Любимым его местом стала старая заброшенная башня. Были времена, когда она являлась самой высокой в замке и служила в качестве дозорной. Но когда-то давно, ещё за много сотен лет до рождения отца, в неё попала молния, и башню охватил пожар. Верхняя треть обрушилась внутрь, и с тех пор башню ни разу не ремонтировали. Время от времени отец посылал к её подножию людей, чтобы истребить крыс, заводящихся среди куч каменных обломков и обугленных гнилых балок. Но на самом верху зазубренного обвалившегося здания бывали только Бран, вороны и больше никого.
Наверх вели два пути. Можно было вскарабкаться прямо по стене самой башни, но камни там неприятно шатались, поскольку раствор, некогда их скреплявший, давно обратился в прах, и Брану было страшновато доверять им вес своего тела.
Более удобный путь начинался со стороны богорощи. Для начала надо было вскарабкаться на вершину высокого «стражника», затем перебраться на крышу арсенала, а с неё – перепрыгнуть на казарму, по которой следовало ступать осторожно и босыми ногами, чтобы охрана не услышала шагов. Отсюда можно было подойти к слепой, не просматриваемой с земли, стороне Первой Цитадели – старейшей части замка, которая представляла собой круглую крепость. Несмотря на обманчиво приземистый вид, Первая Цитадель была достаточно высокой. Теперь в ней обитали только крысы и летучие мыши, но старые камни были особенно удобны для восхождения. По ним можно было подняться на уровень, где слепые горгульи нависали над пропастью, и, перескакивая с одной на другую, быстро перебраться на северную сторону. А оттуда, дотянувшись, перелезть на накренившуюся заброшенную башню. Последние десять футов(2) – по направлению к птичьему гнезду – необходимо было преодолеть по покрытым сажей камням. В этот момент вороны, привыкшие к визитам Брана, обычно уже слетались к нему в ожидании корма.
С привычной ловкостью мальчик перемещался от одной горгульи к другой, как вдруг услышал голоса. Это показалось настолько неожиданным, что он чуть было не разжал руки. Старая Цитадель пустовала всю жизнь, сколько себя помнил Бран.
– Мне это не нравится, – говорил женский голос. Под горгульями, по которым лез мальчик, находился ряд окон, и голос доносился из крайнего. – Десницей должен был стать ты.
– Боже упаси! – лениво отвечал ей голос мужчины. – Это не та почесть, о которой можно мечтать. Слишком много обязанностей.
Бран держался на руках и слушал. Внезапно ему стало страшно двигаться дальше. Ведь они могут увидеть его раскачивающиеся ноги, когда он будет висеть над окном.
– Ты не понимаешь, чем это нам грозит? – спрашивала женщина. – Роберт любит этого человека, как родного брата.
– Роберт едва переваривает братьев. Но его трудно за это винить. Такой тип, как Станнис может у кого угодно вызвать несварение.
– Не будь дураком! Станнис и Ренли – это одно, а Эддард Старк – совсем другое. Роберт действительно будет слушать Старка. В пекло бы их обоих! Мне надо было настоять, чтобы он выбрал тебя, но я была уверена, что Старк откажется.
– Считай, что повезло, – отвечал мужчина. – Если бы король назвал кого-то из своих братьев, или даже Мизинца, то нам оставалось бы только молиться. Лучше иметь честного врага, чем честолюбивого. Я буду только крепче спать.
Они обсуждают отца, понял Бран. Ему захотелось узнать побольше. Надо подлезть немного поближе… Но они могут заметить, если он будет болтаться напротив окна.
– Надо будет за ним внимательно приглядывать, – сказала женщина.
– Мне гораздо приятнее смотреть на тебя, – ответил мужчина ленивым голосом. – Иди сюда.
– Лорда Эддарда никогда не интересовало ничего, что происходит по южную сторону от Перешейка, – продолжала женщина. – Никогда! Говорю тебе – он что-то задумал против нас. Зачем бы ещё ему покидать то место, где его власть безгранична?
– На это могут быть сотни причин: долг, честь… Возможно, он жаждет вписать своё имя крупными буквами в книгу истории, а возможно – просто сбежать от жены. Или и то, и другое вместе взятое. А может, в кои-то веки решил, наконец, отогреться как следует.
– Леди Аррен – сестра его жены. Странно, что она ещё не здесь вместе со своими обвинениями.
Бран посмотрел вниз. Ниже окон проходил узкий – шириной в несколько дюймов – карниз. Он попытался дотянуться до него ногой. Слишком высоко – не достать.
– Ты слишком переживаешь. Лиза Аррен – трусливая корова.
– Эта трусливая корова спала с Джоном Арреном!
– Если бы она что-то знала, то нажаловалась бы Роберту вместо того, чтобы сбегать из Королевской Гавани.
– Это после того-то, как он уже согласился отдать её сына-дохляка на воспитание в Утёс Кастерли? Не думаю. Ведь она не могла не понимать, что жизнь мальчика тогда зависела бы только от её молчания. Но теперь, в безопасном Орлином Гнезде Лиза может и осмелеть.
– Матери! – В устах мужчины это слово прозвучало как ругательство. – Рождение ребёнка как-то влияет вам на мозги. Вы все становитесь психопатками. – Мужчина засмеялся злым смехом. – Пусть леди Аррен смелеет, сколько ей вздумается. Что бы она ни знала, или что бы ей ни казалось, что она знает – доказательств у неё нет. – Мужчина сделал паузу. – Или есть?
– Думаешь, король потребует доказательств? – ответила женщина. – Ты же знаешь, он меня совсем не любит.
– Ну и что в этом плохого, сладкая моя сестрица?
Бран разглядывал карниз. Всё-таки, можно на него попытаться спуститься. Конечно, он слишком узкий, чтобы по нему ходить, но если спрыгнуть и зацепиться руками… Правда, есть риск, что он наделает много шума, а этого бы совсем не хотелось. Мальчик не очень-то понимал, о чём они говорили, но было понятно, что это не предназначено для посторонних ушей.
– Ты такой же беспечный, как и Роберт! – сказала женщина.
– Если ты имеешь в виду, что я отношусь к этому так же, как и он, то да, – ответил мужчина. – Для меня Старк – человек, который скорее умрёт, чем предаст короля.
– Он предал уже один раз, ты забыл? – напомнила женщина. – Я не отрицаю, что он верен Роберту, это очевидно. Но что потом – когда Роберт умрёт и трон займёт Джофф? А ведь чем быстрее это случится, тем целее будем мы. Мой муж с каждым днём становится всё более раздражённым. Присутствие рядом Старка дело только ухудшит. Король всё ещё любит его сестру – эту давно мёртвую шестнадцатилетнюю воблу. А вдруг он решит меня бросить ради какой-нибудь новой Лианны?
Внезапно Бран испугался. Ему очень захотелось вернуться тем же путём, которым он сюда залез и разыскать своих братьев. Но что он им скажет? Надо подобраться поближе и рассмотреть, кто же там внутри.
Мужчина зевнул.
– Поменьше думай о будущем. Лучше расслабься и получай удовольствие.
– Прекрати! – воскликнула женщина.
Бран услышал шлепок, затем мужчина рассмеялся.
Мальчик подтянулся на руках, перелез через горгулью и поднялся на крышу. Так было проще всего. Он перебежал по крыше к следующей горгулье – к той, которая была прямо над окном комнаты, откуда доносились голоса.
– Заканчивай все эти скучные разговоры, сестра, – говорил мужчина. – Лучше иди ко мне и помолчи.
Бран уселся на горгулью верхом, крепко сжал её ногами и аккуратно перевалился набок, свесившись головой вниз. В перевёрнутом виде мир стал выглядеть странно. Двор головокружительно плавал где-то внизу. Далёкие камни были мокры от подтаявшего снега. Продолжая держаться за горгулью ногами, мальчик, медленно вытянул шею и осторожно заглянул в окно.
Мужчина и женщина, находящиеся там, боролись. Почему-то голые. Бран их не узнал, потому что мужчина находился к нему спиной и закрывал своим телом женщину, прижимая её к стене.
Доносились лёгкие влажные звуки. Бран понял, что они целуются. Он смотрел на них во все глаза, от страха перестав дышать. Рука мужчины находилась у женщины между ног. Должно быть, он делал ей больно, так как женщина стонала низким голосом.
– Прекрати! – говорила она. – Прекрати… О-о, прошу…
Но голос женщины становился все тише и тише, и она не пыталась оттолкнуть мужчину. Её руки зарывались в его спутанных золотых волосах. Вдруг женщина прижала его лицо к своей груди.
И Бран увидел её лицо. Глаза были прикрыты, изо рта раздавался стон. У неё тоже оказались золотые волосы, которые раскачивались из стороны в сторону, когда она мотала головой. Тем не менее, он узнал королеву.
Должно быть, мальчик всё-таки наделал шума, поскольку внезапно глаза женщины открылись и взглянули прямо на него. Королева пронзительно закричала.
Дальнейшие события понеслись с необычайной быстротой. Не переставая кричать, женщина бешено оттолкнула от себя мужчину и указала ему на окно. Бран попытался быстро подняться вверх. Он подтянулся корпусом к горгулье, и суматошно зашарил рукой, стараясь за неё ухватиться. Но, должно быть, он делал это слишком поспешно, поскольку рука только беспомощно скользила по гладкому камню. Всё более впадая в сильнейшую панику, мальчик неосторожно ослабил ноги и сорвался вниз.
Ощущение падения было похоже на головокружение. С тошнотворным чувством мальчик увидел, как промелькнуло мимо окно. Он вытянул руку, инстинктивно хватаясь за карниз. Рука сорвалась, но он успел ухватиться другой, и сильно ударился о стену. От удара перехватило дыхание. Мальчик повис над пропастью, тяжело дыша.
Из окна над ним показались лица.
Королева. И мужчина, которого Бран, наконец, узнал. Оба были похожи друг на друга, как две капли воды.
– Он нас видел, – быстро сказала женщина.
– Ты права, – согласился мужчина.
Пальцы Брана стали разжиматься. Он ухватился за карниз обеими руками. Побелевшие ногти отчаянно цеплялись за твёрдый камень. Мужчина протянул руку.
– Хватайся, пока не упал.
Бран ухватился, что есть силы. Мужчина одним рывком поднял его и поставил на карниз.
– Ты что делаешь? – требовательно спросила женщина.
Мужчина проигнорировал вопрос. Он был очень силён. Бран стоял на подоконнике, ни жив, ни мёртв, удерживаемый его рукой.
– Сколько тебе лет, мальчик?
– Семь, – с облегчением ответил дрожащий Бран. Пальцы мальчика все ещё крепко сжимали предплечье мужчины. Смутившись, он отпустил руку.
Мужчина посмотрел поверх него на женщину.
– Чего не сделаешь ради любви! – сказал он с отвращением и резко толкнул Брана.
Вскрикнув, мальчик полетел вниз, беспомощно зашарив руками в воздухе. Зацепиться было не за что. Камни двора метнулись навстречу.
Где-то вдали завыл волк. Над заброшенной башней всё еще описывали круги вороны, не дождавшиеся корма.

_________________
1) Тридцатиметровой (прим. пер.)
2) Три метра (прим. пер.)

Читать главу 7. Арья... / Читать главу 9. Тирион...
Tags: Игра престолов, переводы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments