"Игра престолов": сокрытое в листве (nehoroshy) wrote,
"Игра престолов": сокрытое в листве
nehoroshy

"Игра престолов". Глава 24. Бран

"Игра престолов"
Джордж Р.Р. Мартин
Перевод Максима Сороченко

Глава 24. Бран


Old_Nan 1.jpg

Во дворе внизу Рикон бегал вместе с волками.
Бран наблюдал за ним, сидя у окна. Куда бы мальчик ни побежал, Серый Ветер оказывался там быстрее и пытался отрезать ему путь. Рикон, заметив выпрыгнувшего перед ним волка, пронзительно кричал от восторга и бросался в другую сторону. Мохнатик держался у его колен, и, если остальные волки подбирались к ним слишком близко, вертелся на месте, пытаясь их куснуть. Мех его потемнел до черноты, а глаза светились зелёным огнём. Лето Брана, дымчато-серый, с глазами цвета золота, всегда подбегал последним. Будучи по размеру меньше Серого Ветра, он вёл себя более осторожно. Бран считал его самым умным из помёта. Отсюда был хорошо слышен задыхающийся смех брата, и топот маленьких детских ножек по плотно утоптанной земле.
Глаза Брана защипало. Как бы он хотел оказаться внизу – бегающим и смеющимся. Рассердившись на себя, он быстро отёр костяшками пальцев навернувшиеся слёзы. Восьмой день именин уже наступил, и теперь он стал почти взрослым. Слишком взрослым, чтобы плакать.
– Всё оказалось враньём, – горько сказал он, вспомнив вдруг ворона из своего сна. – Я не умею летать. И больше не смогу никогда бегать.
– Все вороны лгут, – согласилась Старая Нэн. Она сидела в кресле и вязала. – Я знаю про них одну историю…
– Не хочу больше никаких историй, – раздражённо выпалил Бран.
Когда-то он любил Старую Нэн и её сказки. Но так было раньше. А теперь всё изменилось. Старую Нэн приставили к нему, чтобы она целыми днями присматривала за ним, мыла его и спасала от одиночества, но от этого становилось только хуже.
– Ненавижу твои дурацкие истории!
Старуха улыбнулась беззубым ртом.
– Мои истории? Нет, маленький лорд, это не мои истории. Эти истории – сами по себе. Они появились задолго до меня и тебя, и останутся после.
Какая же она уродливая, подумал Бран злобно. Вся сморщенная, съёжившаяся, почти слепая, еле поднимающаяся по ступеням, с жалкими остатками седых волос, едва прикрывающими пятнисто-розовую кожу черепа. Никто не знал точно, сколько ей лет, но отец говорил, что она была Старой Нэн уже во времена его детства. Определённо, она была самым древним человеком в Винтерфелле, а может быть даже – и во всех Семи Королевствах. Нэн появилась в замке в качестве кормилицы для Брандона Старка, чья мать умерла при родах. Он был старшим братом лорда Рикарда, дедушки Брана. Или младшим, или вообще – братом отца лорда Рикарда. Старая Нэн рассказывала эту историю то так, то эдак. Но в любом случае, маленький мальчик умер в трёхлетнем возрасте во время летних заморозков, а Старая Нэн так и осталась в Винтерфелле вместе со своими детьми. Она потеряла обоих сыновей во время войны короля Роберта за трон, а внук был убит на стенах Пайка во время мятежа Бейлона Грейджоя. Дочери её давным-давно вышли замуж, уехали и где-то там умерли. Из всех её родных остался только Ходор – недалёкий умом здоровяк, работающий на конюшнях, но сама Старая Нэн всё жила и жила себе, бесконечно вязала и рассказывала свои сказки.
– Мне плевать на все эти истории, какие бы они ни были, – сказал Бран. – Я их ненавижу.
Ему больше не хотелось ни сказок, ни видеть Старую Нэн. Он хотел к папе и маме. Он хотел бегать, и чтобы Лето скакал рядом с ним. Он хотел снова залезть на заброшенную башню и покормить там ворон. Он хотел опять оседлать пони и поехать рядом с братьями. Он хотел, чтобы всё стало так, как раньше…
– Я знаю историю о мальчике, который ненавидел истории, – сказала Старая Нэн с этой своей дурацкой улыбочкой.
Клик, клик, клик, – стучали спицы. Брану вдруг захотелось на неё накричать.
Он уже знал: как раньше – больше не будет никогда. Ворон посмеялся над ним, якобы научив летать, но, очнувшись, он обнаружил, что тело сломано, а мир изменился. Его бросили все – и отец, и мать, и сёстры, и даже брат-бастард Джон. Отец обещал, что в Королевскую Гавань Бран поедет на настоящей лошади, но в итоге, они уехали без него. Мейстер Лювин послал ворона к лорду Эддарду, ещё одного – к матери, и третьего на Стену к Джону, но ответов так и не дождался.
– Иногда бывает, что птицы теряются, мальчик, – объяснил ему мейстер. – От нас до Королевской Гавани – сотни миль, и по пути водится множество ястребов. Письмо могло не дойти.
Но Бран чувствовал себя так, как будто все умерли, пока он лежал без сознания… Или умер он сам, и его сразу забыли. Ещё ведь уехали Джори, сэр Родрик, Вейон Пул, а также – Халлен, Харвин, Толстый Том и ещё четверть всех стражников.
Остались только Робб с малышом Риконом, да и то – Робб сильно изменился. Он стал теперь лордом… или пытался им стать. Он носил настоящую сталь и больше не улыбался, целые дни проводя за муштрой стражи, и упражняясь с мечом. Во дворе теперь часто звенели стальные удары, а Бран в это время тоскливо смотрел в окно. По вечерам брат закрывался с мейстером Лювином, чтобы посоветоваться или проверить счётные книги. А иногда он садился на коня и на несколько дней уезжал вместе с Хеллисом Молленом для осмотра удалённых сторожевых башен. Если его не было больше суток, Рикон начинал плакать и спрашивать у Брана, вернётся ли Робб. Да и находясь дома, в Винтерфелле, лорд Робб теперь уделял куда больше времени Хеллису Молену или Теону Грейджою, чем когда-либо проводил вместе с братьями.
– Я могу рассказать историю о Брандоне Строителе, – сказала Старая Нэн. – Она всегда была твоей любимой.
Многие тысячи лет назад Брандон Строитель возвёл Винтерфелл, а некоторые считали, что ещё и Стену. Бран прекрасно знал эту историю, но она никогда не была его любимой. Может быть, её любил кто-то из других Брандонов? Порою Нэн разговаривала с ним так, как будто он был её Брандоном – то есть, тем малышом, которого она нянчила много лет назад. А иной раз она путала его с дядей Брандоном, убитым Безумным Королём ещё до рождения Брана. Мать говорила, что Нэн жила так долго, что все Брандоны Старки в её голове перемешались между собой.
– Она не моя любимая, – ответил Бран. – Мне нравятся страшные.
Он услышал какой-то шум с улицы, и повернулся к окну. Рикон бежал через весь двор к воротам замка, увлекая за собой волков. Но башня закрывала обзор, и Бран не видел, что там происходит. Он ударил себя кулаком по бедру с досады, и ничего не почувствовал.
– О, моё сладкое летнее дитя, – заговорила Старая Нэн тихо, – что ты можешь знать о страхе? Страх приходит зимой, мой маленький лорд, когда ложатся сугробы в сотню футов высотой, а с севера начинает дуть ледяной ветер. Страх приходит долгой ночью, когда солнце прячет свой лик на долгие годы, и маленькие дети рождаются, живут и умирают, ни разу не увидев света. Тогда голодные лютоволки вырастают до огромных размеров, а из лесов выходят Белые Ходоки.
– Ты имеешь в виду, Иные? – спросил Бран капризно.
– Иные, – согласилась Старая Нэн. – Много тысяч лет назад пришла такая зима, холоднее, жёстче и длиннее которой люди ещё не знали. И наступила ночь, длившаяся целую человеческую жизнь. Короли в замках замерзали и гибли точно также, как свинопасы в своих лачугах. Женщины душили своих детей раньше, чем те умирали от голода, чтобы не видеть слёзы, превращающиеся на их щеках в лёд. – Голос Нэн и стук её спиц стали совсем тихими, она взглянула на Брана своими белёсыми слезящимися глазами и спросила: – Ну что, малыш, такие истории тебе нравятся?
– Ну да, – неуверенно ответил Бран, – только…
Старая Нэн кивнула и продолжила:
– Из этой тьмы тогда в первый раз вышли Иные… – Спицы Нэн еле слышно стучали – клик, клик, клик. – Это были холодные существа, мёртвые существа, ненавидевшие железо, огонь, прикосновение солнца и любого, у кого в венах течёт горячая кровь. Великое их множество хлынуло на королевства, захватило крепости и затопило города. Они управляли бледными мёртвыми лошадьми и вели за собой толпы мертвецов. Герои погибали без счёта вместе со своими армиями. Человеческие мечи были не в силах остановить эту орду. Иные не знали пощады ни к кому – даже к юным девочкам и грудным детям. Они охотились в замёрзших лесах на девочек и кормили своих мёртвых слуг плотью, содранной с младенцев.
Голос стал совсем тихим, почти превратившись в шёпот, и Бран понял, что безотчётно тянется к Нэн, чтобы не пропустить ни слова.
– Это случилось ещё до того, как пришли Андалы, и вовсе задолго до бегства женщины через Узкое Море из городов Ройна. Сотня королевств того времени являлись королевствами Первых Людей, отобравших эти земли у Детей Леса. Но часть из Детей, под защитой лесных крепостей, всё ещё скрывались в своих лесных и подземных городах, а деревья с ликами ещё несли свой дозор. Холод и смерть затопили всю землю, и последний оставшийся герой решил тогда найти Детей, в надежде, что их древняя магия поможет отвоевать то, что потеряли армии людей. И он отправился в мёртвые земли с мечом, конём, собакой и дюжиной товарищей. Много лет продолжались поиски, пока он окончательно не отчаялся найти Детей Леса и их тайные города. Друзья погибали один за другим, затем пал конь, и наконец, издохла собака. Меч замёрз так, что однажды взял и сломался. И тогда запах его горячей крови учуяли Иные. Они пошли за ним следом, тихо и неотступно, натравливая свору бледных пауков – огромных, как гончие псы…
…Дверь открылась с грохотом, и сердце Брана чуть не выпрыгнуло от ужаса. Но это оказался всего лишь мейстер Лювин. Из-за его плеча выглядывал Ходор.
– Ходор! – широко улыбаясь, оповестил их конюх.
Но мейстер Лювин был серьёзен.
– У нас гости, – объявил он, – требуется твое присутствие, Бран.
– Я сейчас слушаю историю, – возразил Бран.
– Сказки подождут, мой маленький лорд, никуда не денутся, – сказала Старая Нэн. – Гости, в отличие от них, не такие терпеливые. Кроме того, иной раз люди привозят с собой свои собственные истории.
– Кто приехал? – спросил Бран у мейстера.
– Тирион Ланнистер и какие-то люди из Ночного Дозора. Они привезли весточку от твоего брата Джона. Робб их как раз встречает. Ходор, ты не поможешь Брану спуститься в зал?
– Ходор! – согласился счастливый Ходор и пригнул косматую голову, чтобы войти в дверь.
В Ходоре было почти семь футов роста. Невозможно было поверить, что он одной крови со Старой Нэн. Бран иногда задумывался, усохнет ли Ходор, как его прабабка, когда станет старым? Это казалось невероятным, проживи тот пусть даже тысячу лет.
Ходор подхватил Брана легко, словно тюк сена, и прижал к своей огромной груди. От него всегда немного пахло лошадьми, но запах этот не был противен. Толстые мускулистые руки были покрыты бурыми волосами.
– Ходор, – сказал он снова.
Теон Грейджой однажды заметил, что Ходор знает немного, но имя своё выучил твёрдо. Старая Нэн раскудахталась как курица, когда Бран рассказал её об этом, и призналась, что настоящее имя Ходора – Уолдер. Никто не помнит, откуда пошло это «ходор», сказала она ему. Просто однажды он стал это говорить, и все стали называть его Ходором. Других слов Ходор не произносил…
Старая Нэн осталась в башне одна, наедине со своим вязанием и воспоминаниями. Ходор немелодично мурлыкал себе под нос, неся Брана вниз по лестнице и дальше через галерею. Мейстер Лювин следовал за ними, стараясь не отставать от шагающего широким шагом конюха.
Робб занял высокое кресло отца, надев на себя кольчугу, доспех из вываренной кожи и суровое выражение лица, подобающее лорду. По обеим сторонам от него встали Теон Грейджой и Хеллис Моллен. Дюжина стражников выстроилась вдоль серых каменных стен под высокими узкими окнами. В центре зала находился карлик со своими слугами, а также четыре незнакомца из Ночного Дозора, одетые в чёрное. Ходор занёс Брана через двери, и тот сразу почувствовал царившее в зале напряжение.
– Мы рады приветствовать в Винтерфелле любого воина Ночного Дозора. Каждый из них волен гостить здесь столько, сколько посчитает нужным, – произнёс Робб, стараясь говорить внушительно – как лорд.
На коленях у него лежал вынутый из ножен меч. Даже Бран знал, что это означает – приветствовать гостей с обнажённым мечом в руках.
– Любой воин Ночного Дозора, – ответил карлик, – но не я. Я правильно понял тебя, мальчик?
Робб встал и вытянул меч в направлении маленького человечка.
– Я тут лорд, пока мать с отцом отсутствуют, Ланнистер. Никакой я тебе не мальчик.
– Если ты лорд, то веди себя подобающе, – ответил маленький человек, совершенно не обращая внимания на острие меча, направленное в его лицо. – Похоже, в твоём брате-бастарде куда больше отцовского благородства, чем в тебе.
– Джон! – выдохнул Бран, всё ещё сидя у Ходора на руках.
Карлик обернулся и посмотрел на него.
– Значит, это правда: мальчик жив. А я в это почти не верил. Вас, Старков, чрезвычайно трудно убить.
– Вам, Ланнистерам, лучше об этом не забывать, – сказал Робб, опуская меч. – Ходор, принеси моего брата сюда.
– Ходор, – ответил Ходор, улыбаясь.
Он торопливо пробежал через зал и посадил Брана в высокое кресло Старков – то самое, которое лорды Винтерфелла занимали ещё с тех времён, когда называли себя Королями Севера. Холодный камень сиденья был отполирован бесчисленным множеством сменившихся на нём седалищ. На концах массивных подлокотников были вырезаны рычащие головы лютоволков. Бран крепко ухватился за них, усевшись в кресло. Ноги безвольно болтались где-то внизу. На огромном сиденье он сам себе казался младенцем.
Робб положил руку ему на плечо.
– Ты говорил, что у тебя какое-то дело к Брану. Что ж, вот и он, Ланнистер.
Под внимательным взглядом Тириона Ланнистера Брану сделалось неуютно. Один глаз был чёрный, другой почему-то зелёный. И оба смотрели на него не отрываясь, как будто изучая и взвешивая.
– Мне говорили, что ты был очень ловким, Бран, – произнёс, наконец, маленький человек. – Скажи, как так случилось, что ты упал в тот день?
– Я никогда… – сказал Бран и осёкся.
…Он никогда не падал – никогда, никогда, никогда!..
– Мальчик ничего не помнит о своём падении, и о том, что случилось до этого, – тихо сказал мейстер Лювин.
– Любопытно… – ответил Тирион Ланнистер.
– Мой брат здесь не затем, чтобы отвечать на вопросы, Ланнистер, – грубо прервал Робб. – Заканчивай дело и ступай своей дорогой.
– У меня есть для тебя подарок, – сказал карлик Брану. – Ты бы хотел снова ездить на лошади, мальчик?
Мейстер Лювин выступил вперёд.
– Милорд, мальчик потерял способность пользоваться ногами. Ему не усидеть на лошади.
– Вздор! – ответил Ланнистер. – С правильной лошадью и правильным седлом сможет ездить даже калека.
Сердце Брана словно пронзил острый нож. Он почувствовал на глазах непрошенные слёзы.
– Я не калека!
– А я, в таком случае, не карлик, – ответил карлик, криво усмехнувшись. – Мой отец обрадуется, когда узнает.
Грейджой рассмеялся.
– О какой лошади и о каком седле вы ведёте речь? – спросил мейстер Лювин.
– Об умной лошади, – ответил Ланнистер. – Мальчик не сможет управлять животным ногами, следовательно, вы должны будете подобрать для него лошадь особую, приспособленную к седоку, и научить её реагировать на поводья и голос. Я бы посоветовал взять необъезженного годовика, чтобы не пришлось переучивать. – Карлик достал из-за ремня свёрнутую бумагу. – А это отдайте седельщику. Он изготовит всё необходимое.
Мейстер Лювин принял бумагу из рук карлика и сразу же развернул с любопытством маленькой серой белки.
– Понял. Прекрасный чертёж, милорд. Да, это должно сработать. Мне бы и самому стоило догадаться.
– Мне додуматься было проще, мейстер. Данное седло почти не отличается от моего собственного.
– Я вправду смогу ездить верхом? – спросил Бран.
Ему хотелось верить, но было страшно. Вдруг это ещё одна ложь? Ведь ворон обещал, что научит его летать…
– Сможешь, – подтвердил карлик. – Обещаю, мальчик, сидя на лошади ты станешь таким же высоким, как и все остальные.
Робб Старк казался озадаченным.
– В чём хитрость, Ланнистер? Кто для вас Бран? Зачем вы ему помогаете?
– Твой брат Джон попросил меня об этом. Кроме того, я всегда испытывал сердечную привязанность к калекам, бастардам и всяким сломанным вещам.
Тирион Ланнистер прижал руку к сердцу и осклабился.
Вдруг дверь во двор резко открылась. Лучи солнечного света прочертили весь зал и внутрь ворвался задыхающийся Рикон. Лютоволки бежали за ним по пятам. Мальчик остановился на пороге, широко распахнув глаза, но волки побежали дальше. Они сразу увидели Ланнистера, или, может, учуяли его запах. Лето зарычал первым. За ним Серый Ветер. Оба волка немедленно устремились к маленькому человечку, окружая его с двух сторон.
– Похоже, ваш запах волкам не по нутру, Ланнистер, – заметил Теон Грейджой.
– Возможно, пришло время прощаться, – ответил Тирион.
Он сделал шаг назад, как вдруг… из тени позади него со злобным рычанием выскочил Мохнатик. Ланнистер отшатнулся, и тут на него напрыгнул Лето. Карлик чуть не упал, извернувшись, и в это время Серый Ветер схватил его за руку. Волчьи зубы свирепо ухватили за рукав и вырвали из него кусок ткани.
– Нет! – закричал с высокого кресла Бран, увидев, что люди Ланнистера обнажают мечи. – Лето, сюда! Лето, ко мне!
Лютоволк, услышав команду, взглянул сначала на Брана, потом на Ланнистера и, крадучись, отступил. Потом отбежал от маленького человечка и уселся рядом со свисающими ногами Брана.
Робб затаил дыхание. Наконец, он с усилием выдохнул и позвал:
– Серый Ветер!
Второй лютоволк отбежал к нему – стремительно и безмолвно. Остался один Мохнатик – рычащий и не спускающий с маленького человечка горящих зелёным огнём глаз.
– Рикон, позови его, – крикнул Бран младшему брату.
– Домой, Мохнатик, домой! – закричал пришедший, наконец, в себя Рикон.
Чёрный волк громко рыкнул на Ланнистера в последний раз и скачками убежал к своему маленькому хозяину, который сразу же схватил его за шею.
Тирион Ланнистер развязал шейный платок и вытер лоб.
– Как интересно… – сказал он ослабевшим голосом.
– Вы в порядке, милорд? – спросил один из его людей, всё ещё не убирая меч и нервно поглядывая в сторону лютоволков.
– Рукав порван, в штанах необъяснимо повлажнело. В целом, всё в порядке, если не обращать внимание на некоторый урон достоинству.
Даже Робб был потрясён.
– Волки… я не понимаю, что на них нашло.
– Не сомневаюсь, что они спутали меня с обедом. – Ланнстер чопорно поклонился Брану. – Благодарю за то, что отозвали их, юный рыцарь. Уверяю вас, волки испортили бы себе пищеварение, отобедав мною. Но теперь и в самом деле – мне пора.
– Секунду, милорд, – вмешался мейстер Лювин.
Он подошёл к Роббу поближе, и они о чём-то зашептали. Бран пытался расслышать слова, но голоса были слишком тихими.
Наконец, Робб Старк вложил меч в ножны.
– Я… возможно, был слишком несдержан с вами, – сказал он. – Вы сделали для Брана доброе дело, и… ну… – было заметно, что слова Роббу давались с трудом, – Винтерфелл будет рад оказать вам гостеприимство, Ланнистер… если вы не против…
– Давай обойдёмся без этой фальшивой любезности, мальчик. Я не нравлюсь тебе, и ты не хочешь меня здесь видеть. Я приметил за пределами ваших стен один постоялый двор – в зимнем городке. Остановлюсь на ночь там – и мы оба будем только крепче спать. Кто знает, может за пару монет я ещё найду там какую-нибудь симпатичную девку, которая согреет мне постель. – Карлик повернулся к одному из чёрных братьев, пожилому мужчине с кривой спиной и косматой бородой. – Йорен, выезжаем на юг с рассветом. Я буду ждать вас на тракте.
И он направился к выходу, проковыляв на коротких ногах через зал, прошёл мимо Рикона и вышел за дверь. Его люди последовали за ним.
Четверо из Ночного Дозора остались.
– Я приготовил для вас комнаты, – нерешительно обратился к ним Робб, – вы найдёте там сколько угодно горячей воды, чтобы смыть с себя дорожную пыль. Надеюсь, вы не откажете нам в чести, и отужинаете сегодня с нами.
Нелепость этих слов была очевидна даже Брану. Они шли не от сердца, а были заучены наизусть. Но чёрные братья, тем не менее, за приглашение поблагодарили.
Ходор отнёс Брана обратно в его спальню и уложил в постель. Лето забежал в комнату вслед за ними. Старая Нэн уже успела уснуть в своём кресле. Ходор сказал «ходор», взял на руки тихонько похрапывавшую прабабушку и вышел, а Бран остался лежать и думать. Робб пообещал, что позволит ему присутствовать в Большом Зале на пире вместе с Ночным Дозором.
– Лето! – позвал мальчик.
Волк тотчас запрыгнул на кровать. Бран обнял его крепко-крепко, почувствовав на щеках горячее волчье дыхание.
– Я опять смогу ездить на лошади, – прошептал он четвероногому другу. – Уже скоро мы пойдём в лес на охоту, потерпи чуть-чуть.
Спустя некоторое время он уснул.
Во сне он снова лез вверх, карабкаясь по стене древней слепой башни. Пальцы рук крепко цеплялись за почерневшие камни, а ноги надёжно находили точку опоры. Он поднимался всё выше и выше – сквозь облака прямо в ночное небо, а башня всё никак не кончалась. Когда он остановился, чтобы бросить взгляд вниз, голова его тут же закружилась, а пальцы стали срываться. Тогда он закричал и что есть мочи вцепился в стену. Земля виднелась в тысяче миль внизу, а он не умел летать. Он не умел летать. Бран подождал, пока не восстановится дыхание, и не перестанет отчаянно колотиться сердце, после чего снова полез вверх. Здесь не существовало иного пути, кроме как вверх. Высоко над ним, в свете огромной бледной луны, виднелись смутные очертания горгулий. Руки уже устали и болели, но он не решался отдохнуть. Он попытался подниматься быстрее. Горгульи внимательно следили за его восхождением. Глаза светились красным, как угольки в жаровне. Когда-то их головы были львиными, но сейчас они искривились и выглядели нелепо. Бран понял, что они о чём-то перешёптываются друг с другом тихими каменными голосами. От этих звуков становилось страшно. Он знал, что их нельзя слушать, и он не должен их слышать, если хочет жить, как вдруг горгульи оторвались от каменных помостов и полетели вдоль стен башни прямо на него. Бран понял, что ему конец.
– Я не слушал, – заплакал он, глядя на приближающихся чудовищ. – Не слушал, не слушал!..
Он проснулся, задыхаясь, и увидел огромную мрачную тень, нависшую над ним.
– Я не слушал, – прошептал он, задрожав от ужаса, но тень сказала «ходор» и зажгла свечу у кровати.
Бран вздохнул с облегчением.
Ходор отёр с мальчика пот тёплым влажным полотенцем и одел его ловкими мягкими руками. А когда подошло время, он отнёс его вниз в Большой Зал. Длинный козловой стол уже был расставлен, огни зажжены. Кресло лорда во главе стола пустовало – Робб занял место по правую руку от него, а Брана посадил напротив себя. В этот вечер они ели зажаренных молочных поросят, пироги с голубями, а также репу, вымоченную в масле. На десерт повар обещал подать медовые соты. Лето хватал объедки из рук Брана, а Серый Ветер с Мохнатиком дрались за кость в углу. Винтерфелльские собаки больше не появлялись в Зале. Сначала Брану это казалось странным, но потом он привык.
Среди чёрных братьев старшим был Йорен, поэтому стюард посадил его между Роббом и мейстером Лювином. От старика несло кислым запахом – как будто тот не мылся уже очень давно. Он впивался зубами в мясо, разламывал рёбра и высасывал из них костный мозг. При упоминании о Джоне Сноу Йорен только пожал плечами.
– За него пусть болит голова у сэра Аллисера, – проворчал он, и два его товарища рассмеялись.
Бран ничего не понял. А вот когда Робб попросил их рассказать про дядю Бенджена, чёрные братья вдруг помрачнели и умолкли.
– Что случилось? – спросил Бран.
Йорен вытер пальцы о собственный жилет.
– Плохая весть, милорды. Ужасно горько расплачиваться ею за ваш хлеб-соль, но мужчина, задающий вопрос, должен быть готов к любому ответу. Старк пропал.
– Старый Медведь отправил его на поиски Уэймара Ройса, – добавил другой чёрный брат, – и он до сих пор не вернулся, милорд.
– Уже слишком долго, – сказал Йорен. – Скорее всего, он погиб.
– Мой дядя не погиб! – громко возразил Робб Старк. В голосе его послышалась злость. Робб встал со скамьи и ухватился рукой за эфес меча. – Вы слышите меня? Мой дядя не погиб!
Голос брата отразился эхом от каменных стен, и Бран испугался.
Старый вонючий Йорен посмотрел на Робба без особого интереса.
– Как скажете, милорд, – сказал он и выковырял из зубов кусочек застрявшего мяса.
Самый младший из чёрных братьев смущённо заёрзал:
– На Стене нет человека, который ориентировался бы в Призрачному лесу лучше Бенджена Старка. Он обязательно вернётся.
– Ну… – сказал Йорен, – может вернётся, а может и нет. В этом пакостном лесу пропало уже немало отличных воинов.
Бран вспомнил историю про Иных и последнего героя, которую рассказывала ему Старая Нэн. Про то, как на него охотились мертвецы среди белых деревьев и про пауков размером с собаку. На миг ему стало страшно, но потом он вспомнил, чем она заканчивается.
– Дети помогут ему, – выпалил он, – Дети Леса!
Теон Грейджой фыркнул.
– Бран, все Дети Леса умерли и исчезли тысячи лет назад, – сказал мейстер Лювин. – Всё, что от них осталось – это только лица, вырезанные на деревьях.
– Здесь может и так, мейстер, – возразил Йорен, – но там, за Стеной, кто знает? Никто на самом деле не сможет сказать точно, что там происходит… кто уже умер, а кто ещё нет.
Вечером, после того, как всё было съедено, Робб лично отнёс Брана наверх. Серый Ветер бежал впереди, а Лето – сзади. Брат был достаточно сильным для своего возраста, а Бран лёгким, словно мешок с тряпьём. Тем не менее, к тому времени, когда они поднялись в комнату Брана по крутым и тёмным ступеням, Робб уже тяжело дышал.
Он уложил Брана в постель и укрыл шерстяным одеялом. Затем задул свечу и немного посидел рядом с ним в темноте. Брану хотелось с ним поговорить, но он не знал, с чего начать.
– Мы подберём для тебя лошадь, обещаю, – наконец, прошептал Робб.
– Они вернутся? – спросил Бран.
– Конечно. – В голосе Робба послышалась плохо скрываемая надежда, и Бран понял, что снова разговаривает с родным братом, а не с лордом Роббом. – Мать скоро приедет. Может, выедем встречать её вместе. Представляешь, как она удивится, увидев тебя на лошади? – Несмотря на то, что было темно, Бран понял, что брат улыбается. – А потом мы поедем на север, к Стене. И даже не предупредим Джона. Когда-нибудь мы там окажемся вдвоём – ты и я. Это будет нашим приключением.
– Приключением… – повторил Бран с тоской.
Он услышал сдавленные рыдания. В комнате было слишком темно, чтобы увидеть слёзы Робба, поэтому Бран нащупал в темноте руку брата и взял её в свою. И почувствовал его ответное пожатие.

Читать главу 23. Дэйнерис... / Читать главу 25. Эддард...

Tags: Игра престолов, переводы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments