"Игра престолов": сокрытое в листве (nehoroshy) wrote,
"Игра престолов": сокрытое в листве
nehoroshy

"Игра престолов". Глава 26. Джон

"Игра престолов"
Джордж Р.Р. Мартин
Перевод Максима Сороченко

Глава 26. Джон




Новый рекрут появился на дворе для тренировок, когда Джон учил Дареона правильно наносить боковые удары.
– Ноги должны стоять шире, – объяснял он, – Ты же не хочешь потерять равновесие… Да, вот так. Теперь бей и одновременно разворачивайся корпусом – так ты вложишь в удар всю массу тела.
Дареон опустил меч и поднял забрало.
– Семь богов! – прошептал он. – Глянь на это, Джон.
Джон обернулся. Сквозь смотровую щель шлема он разглядел стоявшего у дверей в оружейную мальчика, жирнее которого в жизни не видел. На вид в нём было стоунов двадцать(1) веса, не меньше. Меховой воротник вышитого сюрко(2) терялся в складках отвислого подбородка. Глаза, выделяющиеся на большом лунообразном лице, бегали по сторонам с испугом. Мальчик нервно протирал потные пухлые пальцы о бархат своего дублета(3), и пытался с кем-нибудь заговорить:
– Мне… мне сказали, чтобы я пришёл сюда… на занятия.
– Лордёныш, – объяснил Пип Джону. – Южанин, скорее всего откуда-то из-под Хайгардена.
Пип объездил когда-то все Семь Королевств вместе с актёрской труппой, и теперь гордился тем, что может узнать происхождение любого человека по одному только голосу.
На груди отороченного мехом сюрко толстяка виднелась вышитая красными нитками фигура шагающего охотника. Этот герб Джону был незнаком. Сэр Аллисер Торн осмотрел с головы до ног своего нового подопечного и сказал:
– Браконьеры и воры на юге, похоже, кончились. Теперь в пополнение на Стену будут присылать свиней. Меха и бархат… вам кажется, что именно так должны выглядеть доспехи, лорд Свинина?
Но вскоре выяснилось, что свои доспехи новый рекрут привёз с собой. У него было всё: подбитый ватой дублет, доспех из вываренной кожи, кольчуга, нагрудник, шлем и даже огромный деревянный щит, оббитый кожей. Щит был украшен гербом с точно таким же шагающим охотником, как на сюрко. Но, поскольку ни одна из деталей доспехов не была чёрной, сэр Аллисер настоял на том, чтобы тот переобмундировался в оружейной. Это заняло пол-утра. Чтобы дозорная кольчуга налезла на широкую талию, Доналу Нойе пришлось расклепывать её и расширять по бокам с помощью кожаных вставок. Голова поместилась в шлем лишь после того, как оттуда сняли забрало. Кожаные штаны и рубашка так плотно обтянули руки и ноги, что мальчик едва мог двигаться. В облачении для тренировки он стал выглядеть как переваренная сарделька, готовая в любой момент лопнуть.
– Надеюсь, ты не настолько беспомощен, как кажешься с виду, – сказал сэр Аллисер. – Халдер, проверь, на что способен сэр Свинка.
Джон Сноу вздрогнул. Шестнадцатилетний Халдер, высокий и мускулистый, родился в каменоломне и с детства работал подмастерьем у каменщика. У него был самый сильный удар – Джон неоднократно убеждался в этом на себе.
– Эта штука будет пострашнее жопы старой шлюхи, – прошептал Пип, и оказался прав.
Бой не продлился и минуты, как толстяк уже лежал на земле, трясясь всем телом, и короткими толстыми пальцами утирал кровь, хлещущую из-под разбитого шлема.
– Я сдаюсь, – визжал он. – Больше не надо, я сдаюсь, не бейте меня.
Раст и ещё какие-то мальчики засмеялись.
Но сэр Аллисер не торопился останавливать бой.
– На ноги, сэр Свинка, – скомандовал он. – Подбери меч.
Увидев, что мальчик продолжает цепляться за землю, он махнул рукой Халдеру:
– Бей плоской стороной клинка, пока он не найдёт свои ноги.
Халдер неуверенно шлёпнул противника по заднице.
– Бей сильнее! – насмешливо крикнул Торн.
Халдер покрепче взял длинный меч обеими руками и ударил так сильно, что кожа на штанах лопнула. Новичок взвыл от боли.
Джон Сноу сделал шаг вперёд. Низкорослый Пип положил руку в кольчужной перчатке ему на плечо:
– Джон, не надо, – прошептал он, испуганно посмотрев в сторону сэра Аллисера Торна.
– Я сказал, на ноги! – повторил Торн.
Толстяк с трудом поднялся, но, поскользнувшись, тяжело упал вновь.
– Сэр Свинка начинает что-то соображать, – заметил Торн. – Ещё раз!
Халдер поднял меч и изготовился к следующему удару.
– Давай, нарежь нам ветчинки! – расхохотался Раст.
Джон сбросил руку Пипа.
– Халдер, хватит!
Халдер посмотрел на сэра Аллисера.
– Бастард говорит, и крестьяне трепещут, – проговорил мастер-по-оружию резким скрежещущим голосом. – Напоминаю вам, лорд Сноу, что мастер-по-оружию здесь я.
– Глянь на него, Халдер, – продолжил Джон, игнорируя Торна. – Нет никакой чести в том, чтобы добивать поверженного противника. Он сдался.
Джон сел на колени рядом с толстяком. Халдер опустил меч.
– Он сдался, – повторил он эхом.
Ониксовые глаза сэра Аллисера, не мигая, уставились на Джона Сноу.
– Сдаётся мне, наш бастард влюбился, – провозгласил он, глядя, как Джон помогает толстяку встать на ноги. – Покажите мне вашу сталь, лорд Сноу.
Джон вынул длинный меч. Он всегда осмеливался дерзить сэру Аллисеру только до определённых пределов, но теперь, похоже, их перешёл.
Торн улыбнулся.
– Бастард желает защитить свою возлюбленную. Что ж, может получиться отличное упражнение. Крыса, Прыщ, помогите Каменной Башке. – Раст и Албетт присоединились к Халдеру. – Троих хватит, чтобы леди Свинка завизжала. Всё, что от вас требуется – только пройти мимо бастарда.
– Держись сзади меня, – велел Джон толстому.
Сэр Аллисер часто ставил против него пару противников, но сразу трое – такое было впервые. Скорее всего, сегодня предстоит лечь спать в синяках и кровоточащих ранах. Джон собрался с духом и приготовился отражать атаку. Неожиданно рядом с ним встал Пип.
– Трое на двое будет веселее, – бодро воскликнул коротышка, опуская забрало и обнажая меч.
Не успел Джон возразить, как вперёд шагнул Гренн и встал третьим.
На дворе воцарилась мёртвая тишина. Джон ощущал на себе прожигающий взгляд сэра Аллисера.
– Чего вы ждете? – спросил сэр Аллисер у Раста и его товарищей обманчиво ласковым голосом.
Но первым вперёд ринулся Джон. Халдер едва успел подставить меч. Джон наступал и наступал, атакуя вновь и вновь. Халдер хоть и был старше, но под непрерывным градом ударов едва удерживался на пятках.
«Знай своего соперника», – учил когда-то сэр Родрик. Джон знал Халдера, отличавшегося чудовищной силой, отсутствием терпения, и… неспособностью к обороне. Достаточно расстроить его атаку, и он окажется полностью раскрытым – это было предсказуемо, как рассвет солнца.
Звон мечей заметался по двору, когда и остальные вступили в драку. Джон отразил свирепый удар, нацеленный ему в голову. Руку пронзила боль от страшного соударения мечей. Джон нанёс боковой удар прямо в рёбра Халдера и с удовлетворением услышал его сдавленный хрип. Ответный удар попал Джону в плечо. Кольчуга хрустнула, и в шею стрельнуло болью, но в этот момент Халдер пошатнулся. Джон подсёк его левую ногу, и Халдер упал – с проклятиями и грохотом.
Гренн твёрдо стоял на ногах, как учил его Джон, и отвешивал Албетту ударов больше, чем тот был в состоянии отразить, но Пипу пришлось несладко. Раст был на два года его старше и на сорок фунтов(4) тяжелее. Джон зашёл ему за спину и ударил насильника в шлем, будто в колокол. Раст рефлекторно обернулся, в это время Пип проломил его защиту, свалил с ног и приставил клинок к горлу. Джон шагнул вперёд. Увидев перед собой два меча, Албетт отшатнулся назад.
– Я сдаюсь! – крикнул он.
Сэр Аллисер Торн наблюдал за боем с омерзением.
– Слишком много клоунады на сегодня, – проворчал он и пошёл прочь, давая понять, что занятие окончено.
Дареон помог встать Халдеру. Сын каменотёса сорвал с себя шлем и швырнул через весь двор.
– Я думал, что почти победил тебя, Сноу!
– Вот именно, почти, – ответил Джон.
Плечо под кольчугой и кожей сильно пульсировало. Он вложил меч в ножны и попытался снять шлем. Но, едва он поднял руку, как её пронзила боль, заставившая его сжать зубы.
– Дай я, – услышал он чей-то голос. Руки с толстыми пальцами отстегнули шлем от воротника и осторожно его сняли. – Он тебя ранил?
– Всего лишь синяк. Мне не привыкать.
Джон дотронулся до плеча и поморщился. Двор постепенно пустел.
Волосы толстяка слиплись от крови в том месте, где Халдер пробил его шлем.
– Меня зовут Сэмвелл Тарли, я с Горнового… – Мальчик запнулся и облизнул губы. – В смысле, я раньше был с Горнового Холма, пока не... ушёл. Я здесь, чтобы надеть чёрное. Мой отец – лорд Рэндилл, знаменосец Тиреллов из Хайгардена. Я был его наследником, только...
Толстяк умолк.
– Я Джон Сноу, бастард Неда Старка из Винтерфелла.
Сэмвелл Тарли кивнул.
– Я… если хочешь, можешь звать меня Сэмом. Моя мать звала меня Сэмом.
– А ты можешь звать его лордом Сноу, – вмешался подошедший Пип. – Знать, как звала его мать, тебе совсем необязательно.
– Эти двое – Гренн и Пипар, – сказал Джон.
– Гренн – это который уродливый, – пояснил Пип.
Гренн рассердился.
– Это кто ещё тут уродливый? У меня хотя бы уши не торчат, как у летучей мыши.
– Я благодарен всем вам, – серьёзно сказал толстяк.
– А ты почему не встал и не начал драться? – строго спросил Гренн.
– Я хотел, правда. Но… не мог. Я не хотел, чтобы он меня опять бил. – Сэм опустил глаза. – Я… мне кажется, я трус. Мой лорд-отец всегда так говорил.
Гренн замер, как громом поражённый. Даже Пип не нашёлся, что сказать, а ведь Пип был не из тех, кто лезет в карман за словом… Да кем вообще надо быть, чтобы вслух назвать себя трусом??
Сэмвелл Тарли, должно быть, всё прочёл по их лицам. Он встретился взглядом с Джоном, и сразу же отвёл глаза. Как испуганный зверёк.
– Мне… мне очень жаль, – сказал он. – Я никогда не хотел быть… таким.
И он тяжело зашагал в оружейную.
– Тебя ранили, – крикнул Джон ему вслед. – Завтра ты покажешь себя лучше.
Сэм уныло посмотрел на него через плечо.
– Это вряд ли, – сказал он. В глазах блеснули сдерживаемые слёзы. – Мне не стать лучше.
Когда он ушёл, Гренн нахмурился.
– Никто не любит трусов, – сказал он с негодованием. – Лучше б мы ему не помогали. Теперь все будут думать, что мы тоже трусы!
– Ты слишком тупой, чтобы быть трусом, – возразил Пип.
– Я не тупой, – ответил Гренн.
– Нет, тупой. Если в лесу на тебя нападёт медведь, ты даже не поймёшь, что пора бежать.
– Пойму, – не согласился Гренн. – И побегу быстрее тебя!
Вдруг он умолк, заметив ухмылку Пипа, и только сейчас понял, что сказал. Гренн сердито засопел, могучая шея его побагровела. Джон оставил их самих разбираться между собой и пошёл в оружейную. Там он отстегнул от пояса меч и снял видавшие виды доспехи.
Жизнь в Чёрном Замке, между тем, текла своим чередом: здесь только утро посвящалось боям на мечах, всё остальное время – работе. Чёрные братья давали новобранцам множество разных заданий, чтобы понять, на что они способны. Джон радовался тем редким дням, когда его вместе с Призраком посылали в лес за дичью, предназначавшейся для стола лорда-командующего, но на каждый день охоты приходилась дюжина прочих. Обычно он вертел точильное колесо в оружейной Донала Нойе, пока однорукий кузнец затачивал сбитые топоры, или раздувал мехи, глядя, как Нойе куёт новый меч. Помимо этого, он бегал на посылках, стоял в карауле, чистил лошадей, оперял стрелы, помогал мейстеру Эймону ухаживать за птицами, а также проверял счётные книги вместе с Боуэном Маршем.
Сегодня разводящий послал его к подъёмной клети, выдав четыре бочонка свежеизмельчённого щебня, который предстояло разбросать по ледяным тропам наверху Стены. Это была довольно скучная и уединённая работа, даже в компании Призрака, но Джона она вполне устраивала. В ясный день со Стены можно было разглядеть половину мира, а холодный воздух только бодрил. Там, наверху, он всегда имел возможность спокойно подумать. В этот раз он осознал, что думает о Сэмвелле Тарли и… как ни странно, о Тирионе Ланнистере. Интересно, как Тирион повёл бы себя с толстяком? «Большинство людей боится взглянуть правде в лицо», – когда-то с усмешкой сказал ему карлик. Мир полон трусов, считающих себя героями. Чтобы признаться в своей трусости так, как это сделал Сэмвелл Тарли, нужно иметь определённое мужество.
Из-за ушибленного плеча работа продвигалась медленно. Джон закончил раскидывать гравий только к вечеру. Он решил задержаться немного наверху и посмотреть на заход солнца, окрасивший небо со стороны запада в кроваво-красный цвет. Наконец, сгустились сумерки. Джон вкатил пустые бочки обратно в клеть и подал сигнал клетьевым на спуск…
К тому времени, когда они с Призраком добрели до общего зала, ужин уже почти закончился. Несколько чёрных братьев играли в кости у камина, попивая глинтвейн. Друзья Джона, расположившиеся на скамье рядом с западной стеной, жизнерадостно хохотали. Пип как раз что-то им рассказывал. Мальчик-актёр с большими ушами умел изображать сотни голосов, и каждый раз настолько вживался в свою историю, что отыгрывал сразу все роли: в один момент он изображал короля, а потом сразу – свинопаса. Когда он превращался в девку из таверны или невинную принцессу, то начинал говорить высоким фальцетом, от чего обычно все смеялись до слёз, а евнухи в его исполнении всегда были жутко похожи на карикатурного сэра Аллисера. Обычно Джону, как и другим, доставляло удовольствие наблюдать за кривляньями Пипа… но только не в этот раз. Сегодня он отвернулся от них и пошёл прочь, к другому концу скамьи – туда, где, заняв место подальше от всех, в одиночестве сидел Сэмвелл Тарли.
Толстяк доедал остатки пирога со свиным фаршем, приготовленного поварами на ужин. Джон опустился на скамью напротив него. Глаза Сэма расширились при виде Призрака.
– Это волк?
– Лютоволк, – ответил Джон. – Его зовут Призрак. Лютоволк – символ Дома моего отца.
– А наш символ – шагающий охотник, – поведал Сэмвелл Тарли.
– Любишь охоту?
– Ненавижу! – вздрогнул толстяк.
Лицо у него стало таким, как будто он сейчас снова расплачется.
– Что опять? – спросил его Джон. – Почему ты такой пугливый?
Сэм уставился на остатки пирога и мелко затряс головой. Ему было так страшно, что он даже ответить не мог. В зале раздался новый взрыв хохота. Джон услышал, как Пип верещит тонким голосом, и встал.
– Пойдём выйдем.
Толстяк посмотрел на него недоверчиво.
– Зачем? Что мы там будем делать?
– Поговорим, – сказал Джон. – Ты уже видел Стену?
– Я жирный, но не слепой, – ответил Сэмвелл Тарли. – Конечно, я её видел – все семь сотен футов высоты.
Но он всё-таки встал, надел на плечи подшитый мехом плащ и побрёл из общего зала вслед за Джоном, всё ещё боясь, что там, в ночи, его будет поджидать какой-нибудь жестокий розыгрыш. Призрак бежал рядом с ними…
– Даже не представлял себе, что здесь вот так, – говорил Сэм на ходу, исторгая в холодный воздух пар. Он уже пыхтел и задыхался, но попытался продолжить: – Одни руины и ещё очень… очень…
– Холодно?
К вечеру замок подморозило. Серая засохшая трава негромко хрустела под сапогами.
Сэм печально кивнул.
– Я ненавижу холод, – признался он. – В прошлую ночь я проснулся в темноте, когда огонь уже погас, и был уверен, что к утру замёрзну до смерти.
– Там, откуда ты родом, наверно, было гораздо теплее?
– Я снег-то впервые увидел месяц назад. Мы пересекали долину курганов – я и те, кому отец поручил проводить меня на север. И тут откуда-то сверху посыпалась эта белая штука, будто мягкий дождь. Сначала я подумал, что это даже красиво – словно перья парят с неба, но они всё падали и падали, и я промёрз до костей. Бороды мужчин заледенели, на плечах выросли целые сугробы, а снег всё шёл и шёл. Я даже испугался, что это никогда не кончится.
Джон улыбнулся.
Стена возвышалась перед ними, тускло мерцая в свете луны. На небе над ней чисто и ярко горели звёзды.
– Меня наверно, заставят лезть наверх? – спросил Сэм, глядя на грандиозную деревянную лестницу. Лицо его совсем скисло. – Я же там сдохну.
– Тут есть механизм, – показал Джон. – Можно подняться в клети.
Сэмвелл Тарли подавленно засопел.
– Я не люблю высоту.
Это было уже слишком. Джон нахмурился.
– Ты что – боишься вообще всего? – спросил он недоверчиво. – Я не понимаю... Если ты и впрямь трус, то чего здесь делаешь? Как трус мог решиться вступить в Ночной Дозор?
Сэмвелл Тарли посмотрел на него тоскливым взглядом, и лицо его сморщилось. Он осел на промерзшую землю и отчаянно зарыдал, вздрагивая всем телом. Джон стоял и растерянно смотрел, не зная, как поступить. Казалось, эти слёзы никогда не кончатся – как тот снегопад в долине курганов.
И только Призрак знал, что надо делать. Тихой тенью белый лютоволк подкрался поближе и… слизнул тёплые слёзы с лица Сэмвелла Тарли. Толстяк закричал от испуга и через мгновение… рыдания превратились в хохот.
Джон Сноу засмеялся вместе с ним.
Спустя некоторое время они уже сидели рядом, закутавшись в плащи, с Призраком, расположившимся между ними. Джон рассказывал историю о том, как они с Роббом нашли щенков прямо в снегу позднего лета. Казалось, что с тех пор прошла уже вечность. Вскоре Джон осознал, что ведёт рассказ о Винтерфелле.
– Иногда он мне снится, – говорил он. – Я гуляю по длинному пустому залу. Мой голос отражается эхом, но никто не отвечает. Я иду быстрее, открываю дверь, кричу имена. Я даже не знаю, кого конкретно ищу. Иногда я зову отца, иногда Робба, а иногда свою младшую сестру Арью, или даже дядю…
При мысли о Бенджене Старке ему стало грустно – его, ведь, до сих пор не нашли. Старый Медведь посылал на его поиски разведчиков. Отряд сэра Джареми Риккера сделал две вылазки в разных направлениях, да Корин Полурукий прошёл немного дальше от Сумеречной Башни, но никто ничего не обнаружил, кроме нескольких зарубок на деревьях, оставленных дядей. У каменистых холмов на северо-западе цепь меток прерывалась, там же исчезли и последние следы Бенджена Старка.
– Ты кого-нибудь находил в своих снах? – спросил Сэм.
Джон помотал головой.
– Никого. Замок всегда пустой. – Он никогда никому не рассказывал о снах, и даже не понимал, зачем он теперь делится ими с Сэмом, но почему-то казалось, что с этим человеком можно быть откровенным. – Даже воронов нет в птичнике, а конюшни завалены костями. Мне каждый раз становится страшно. Тогда я начинаю бежать, толкаю двери, поднимаюсь на башню, перепрыгивая через три ступеньки, кричу и зову кого-то… хоть кого-нибудь. Потом оказываюсь прямо перед дверью в усыпальницу. Внутри темно, но я вижу ступени, уходящие по спирали вниз. Почему-то я знаю, что должен спуститься туда, но не хочу. Я боюсь того, что может ждать меня внизу. Там на своих тронах сидят древние Короли Зимы, на коленях у них стальные мечи, а у ног – каменные волки, но боюсь я не их. Я кричу, что я не Старк, что мне здесь не место, но всё это не имеет значения. Мне всё равно приходится идти вниз. Я делаю первый шаг, ощупывая руками стены, ведь факела у меня нет. Становится темнее и темнее, я хочу закричать… – Джон запнулся и, смутившись, нахмурился. – В этом месте я всегда просыпаюсь.
…Проснувшись в темноте кельи, он обнаруживал, что весь дрожит и покрыт холодным потом. В этот момент Призрак прыгал к нему и ложился рядом. От тепла лютоволка становилось уютно, как от солнечных лучей. Наконец, Джон опять засыпал, уткнув лицо в косматую белую шерсть…
– А тебе снится Горновый Холм? – спросил Джон
– Нет, – ответил Сэм, твёрдо сжав губы. – Я его ненавидел.
Он задумчиво почесал Призрака за ушами.
Они просидели молча довольно долго, прежде чем Сэмвелл Тарли заговорил вновь. Джон Сноу стал его слушать, не перебивая, чтобы понять, как этот толстяк, признавшийся в трусости, оказался здесь, на Стене.
…Мужчины древнего, почтенного рода Тарли служили знаменосцами у Мейса Тирелла, лорда Хайгардена и Хранителя Юга. Сэмвелл, старший сын лорда Рендилла Тарли, был рождён, чтобы унаследовать богатые земли, мощный замок и легендарный, выкованный из валирийской стали, двуручный меч Душегуб, который передавался от отца к сыну на протяжении пяти сотен лет.
Гордость, которую лорд Тарли, должно быть, испытал при рождении Сэмвелла, очень быстро улетучилась – по мере того, как сын вырастал толстым, слабым и неуклюжим. Сэм любил слушать музыку и даже сочинял свои собственные песни, предпочитал носить мягкий бархат, играл на кухне замка рядом с поварами, вдыхая вкусные запахи, и таскал оттуда лимонные пирожные и черничные торты. Его страстью были книги, котята и, как ни странно, танцы, несмотря на всю его неповоротливость. Но от вида крови его тошнило, и он даже плакал, если при нём резали кур. Целая дюжина мастеров-по-оружию сменилась на Горновом Холме, безуспешно пытаясь сделать из Сэмвелла рыцаря, как того требовал его отец. Мальчика бранили, морили голодом, били кнутом и палкой. Один из учителей заставлял его спать в кольчуге, полагая, что это может придать ему воинственности. Другой одевал его в одежду матери и заставлял маршировать по двору замка, пытаясь устыдить до бесстрашия. Но Сэм только толстел и становился ещё пугливее. Наконец, разочарование лорда Рендилла выросло до таких размеров, что превратилось в злобу и отвращение.
– Однажды в замок пришли двое, – рассказывал Сэм почти шёпотом. – Это были колдуны из Карфа – белокожие и синегубые. Они забили зубра и искупали меня в горячей крови, обещая, что от этого я стану смелее. Но меня только вырвало. Отец приказал высечь их плетьми.
…Наконец, после трёх родившихся за несколько лет девочек, леди Тарли подарила своему лорду-мужу второго сына. С того дня лорд Рендилл стал просто-напросто игнорировать старшего мальчика, посвящая всё свое время младшему. Крепкий драчливый малыш был ему по душе. На несколько лет Сэмвелла оставили в покое, и это было лучшее время, которое он провёл, занимаясь музыкой и читая книги.
Но потом ему исполнилось пятнадцать, и в это утро его грубо разбудили. Лошадь была уже осёдлана и готова к выезду. Три солдата сопроводили его в лес у Горнового Холма, где отец свежевал оленя.
– Теперь ты почти мужчина, наследничек, – сказал лорд Рендилл Тарли Сэму, снимая с туши шкуру длинным ножом. – Ты не давал мне повода отречься от тебя, но, с другой стороны, я ни за что не позволю тебе унаследовать земли и титул, которые должны достаться Дикону. Душегуб должен перейти в руки мужчине, который будет достаточно силён, чтобы им пользоваться. А ты не достоин даже того, чтобы прикоснуться к его рукояти. Поэтому я решил, что сегодня ты объявишь о своём желании надеть чёрное. Ты отречёшься от всех прав на наследование в пользу брата, и до заката отправишься на север. Если же нет, то завтра утром мы вместе поедем на охоту. Кто знает, что может случиться в этих опасных лесах. Вдруг, к примеру, твоя лошадь споткнётся, ты выпадешь из седла и проломишь себе череп… Примерно так я расскажу о случившемся твоей матери. Сердце у неё доброе, и она будет грустить даже из-за тебя, но мне не хотелось бы причинять ей боль. Если ты проигнорируешь моё решение, то, пожалуйста, не думай, что потом легко отделаешься. Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем возможность заколоть такую свинью, как ты. – Он отложил нож в сторону. Руки его были по локоть в крови. – В общем, сынок, выбирай: или Ночной Дозор… – Он засунул руку внутрь туши оленя, вырвал оттуда красное, истекающее кровью сердце и зажал в кулаке. – ...или как-то так.
Сэм рассказывал свою историю спокойным, даже мёртвым голосом – так, как будто всё это произошло не с ним, а с кем-то другим. Странно, но он даже ни разу не заплакал, подумал Джон. Когда рассказ был окончен, они сели поближе друг к другу и некоторое время сидели молча. Кроме шума ветра, больше не было слышно ни звука.
Наконец, Джон сказал:
– Надо бы вернуться в общий зал.
– Зачем? – спросил Сэм.
Джон пожал плечами.
– Там есть, что выпить – горячий сидр, а ещё глинтвейн, если он тебе больше нравится. Иногда вечером для нас поёт Дареон, если у него есть настроение. Он был певцом когда-то… в смысле, не настоящим, но почти – учился на певца в детстве.
– Как он сюда попал? – спросил Сэм.
– Лорд Рован из Золотой Рощи застукал Дареона в постели его дочери. Девчонка была на два года старше, и Дареон клянётся, что она сама помогла ему забраться в окно, но в присутствии отца она сказала, что её изнасиловали… И вот теперь он здесь. Когда мейстер Эймон впервые его услышал, то сказал, что голос его льётся как смесь мёда и грома. – Джон улыбнулся. – Жаба тоже иногда поёт, если это можно назвать пением… Он знает много застольных песен, которые выучил в отцовском кабаке. Пип говорит, что его голос – как смесь ссанья и пуканья.
Они рассмеялись вместе.
– Я бы не отказался послушать обоих, – признался Сэм, – но они, наверное, не захотят меня там видеть. – Лицо его помрачнело. – Завтра он опять меня заставит драться, да?
– Заставит, – нехотя ответил Джон.
Сэм неуклюже поднялся на ноги.
– В таком случае, мне лучше попытаться уснуть.
Он спешно накинул плащ и тяжело побрёл прочь.
Джон вернулся в общий зал один, если не считать Призрака. Все были ещё там.
– Ты где был? – спросил его Пип.
– Разговаривал с Сэмом, – ответил он.
– Он и вправду трус, – заметил Гренн. – За ужином подошёл, взял пирог, и, несмотря на то, что тут полно места, забоялся с нами сесть.
– Лорд Свинина считает себя слишком важным, чтобы питаться вместе с такими как мы, – предположил Джерен.
– Я видел, как он ел свиной пирог, – ухмыляясь, сказал Жаба. – Как думаете, это был его брат?
Жаба захрюкал.
– Хватит! – крикнул Джон со злостью.
Все парни замолчали, ошеломлённые этой внезапной вспышкой ярости.
– Послушайте меня, – сказал в наступившей тишине Джон, и стал делиться своим планом.
Пип согласился с ним сразу, как и ожидалось, но, когда заговорил Халдер, это стало приятной неожиданностью. Гренн поначалу забеспокоился, но Джон знал, как его убедить. Постепенно согласились все, один за другим. Кого-то Джон убеждал, кого-то упрашивал, некоторых стыдил. Кому-то даже угрожал, если требовалось. В конце концов, сдались все… кроме Раста.
– Вы, девчонки, делайте что хотите, – сказал он, – но если Торн поставит меня против леди Свинки, то я отрежу от неё ломтик бекона.
Раст рассмеялся Джону в лицо и вышел из зала.
Несколько часов спустя, когда замок уже спал, они втроём нанесли визит в келью Раста. Гренн схватил его за руки, а Пип сел на ноги. Призрак запрыгнул лежащему мальчику на грудь, и Джон услышал его резкий выдох. Глаза лютоволка горели красным огнём, словно тлеющие угольки. Острые зубы зверя нежно коснулись мальчишеской глотки. На прокушенной коже показались капельки крови.
– Помни – мы знаем, где ты спишь, – тихо сказал Джон.
На следующее утро Джон услышал, как Раст рассказывает Албетту и Жабе, что случайно порезался бритвой.
Начиная с того дня ни Раст, ни кто-либо другой совершенно не трогали Сэмвелла Тарли. Если сэр Аллисер ставил кого-нибудь против толстяка, то все просто стояли на месте и отбивали его медленные неловкие удары. Когда мастер-по-оружию орал и требовал нападать, они устраивали суету и легонько стукали Сэма по нагруднику, шлему или ноге. Сэр Аллисер впадал в ярость, угрожал, называл всех трусами, бабами и даже хуже, но Сэм так и оставался невредимым. Несколько вечеров спустя, по настоянию Джона, Сэм присоединился к ребятам за ужином, заняв место на скамье рядом с Халдером. Прошло целых две недели, прежде чем Сэм решился с ними заговорить, но со временем стал смеяться над пантомимами Пипа, и даже поддразнивать Гренна вместе с остальными.
Сэмвелл Тарли был толстым, неуклюжим и пугливым, но отнюдь не дураком. Однажды вечером он зашёл в келью к Джону.
– Не знаю, как, – сказал он, – но точно знаю, что это сделал ты. – Он отвернулся, смутившись. – У меня никогда не было друзей.
– Я тебе не друг, – ответил Джон и положил руку на широкое плечо Сэма. – Мы братья.
И это действительно так, подумал он, когда Сэм ушёл. Робб, Бран и Рикон были сыновьями его отца, и он по-прежнему их любил, но всегда знал, что он им не ровня. Кейтлин Старк внимательно за этим следила. Серые стены Винтерфелла всё ещё являлись ему во снах, но настоящей жизнью теперь был Чёрный Замок, а братьями стали Сэм, Гренн, Халдер, Пип и все остальные отщепенцы, надевшие чёрные одежды Ночного Дозора.
– А ведь дядя был прав, – прошептал он Призраку.
Интересно, встретится ли он когда-нибудь с Бендженом Старком, чтобы рассказать ему об этом?
__________________________
1) Около 130 кг (прим. пер.)
2) Сюрко – длинный просторный плащ, похожий по покрою на пончо и часто украшавшийся гербом владельца. Носился поверх кольчуги для защиты её от нагрева солнцем (прим. пер.)
3) Дублет – узкая одежда на подкладке, которую носили поверх рубашки в эпоху позднего средневековья (прим. пер.)
4) Больше 18 кг (прим. пер.)

Читать главу 25. Эддард... / Читать главу 27. Эддард...

Tags: Игра престолов, переводы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments