"Игра престолов": сокрытое в листве (nehoroshy) wrote,
"Игра престолов": сокрытое в листве
nehoroshy

"Игра престолов". Глава 23. Дэйнерис

"Игра престолов"
Джордж Р.Р. Мартин
Перевод Максима Сороченко

Глава 23. Дэйнерис


799798_game_of_thrones1.jpg

–…Дотракийское море, – сказал сэр Джорах Мормонт, достигнув вершины холма.
Он натянул поводья и остановился рядом с ней. Под ними простиралась бесконечная пустая равнина – уходившая до горизонта и терявшаяся за его пределами.
«Действительно, море», – подумала Дэни.
За исключением того холма, на котором они остановились, глазу вокруг зацепиться было не за что. Не было ни единой горы или деревца, ни города, и ни дороги – только сплошное поле из высоких узких травяных стеблей, колыхавшихся на ветру волнами.
– Такое зелёное… – заметила она.
– Только здесь и теперь, – ответил сэр Джорах. – Увидеть бы вам его в период цветения, когда оно покроется тёмно-красными цветами от горизонта до горизонта, и будет похоже на море крови. А потом наступит сезон засухи, и всё станет как старая бронза. И это только хранна, девочка. Дальше растут ещё сотни разновидностей разных трав – цвета жёлтого лимона и тёмного индиго, есть синие травы, оранжевые травы, и даже травы цвета радуги. А за Ашаем, в Призрачных землях, как я слышал, есть целый океан из травы-призрака. Её стебли – бледные как матовое стекло – вырастают выше роста всадника. Трава-призрак задавливает любую другую траву и светится в темноте, словно души проклятых. Дотракийцы уверены, что однажды она покроет весь мир, и тогда жизнь на земле остановится.
От этих слов Дени стало зябко.
– Больше не желаю об этом слушать, – сказала она. – Сейчас здесь очень красиво, и я не хочу думать о том, что всё когда-нибудь умрёт.
– Как скажете, кхалиси, – ответил сэр Джорах с почтением.
Услышав далёкие голоса, она обернулась. Дэни с Мормонтом оторвались от остальной группы, и теперь отставшая колонна медленно поднималась вслед за ними на вершину холма. И служанка Ирри, и молодые лучники её кхаса управлялись с лошадьми так легко, как будто составляли с ними единое целое, но Визерис всё никак не мог освоиться с короткими стременами и плоским седлом. Среди дотракийцев брат смотрелся жалко. Не надо было ему с ними ехать. Магистр Иллирио настаивал на том, чтобы тот остался в Пентосе, предлагал своё гостеприимство, но Визерис не захотел об этом даже слушать. Он должен оставаться с Дрого до тех пор, пока кхал не выполнит свою часть договора – не подарит Визерису обещанную ему корону.
–…А если он попытается меня надуть, то горько об этом пожалеет. Тогда он на своей шкуре познает, что такое гнев разбуженного дракона, – бахвалился тогда Визерис, держась за эфес одолженного меча.
Иллирио только хитро прищурился и пожелал ему удачи…
Дэни осознала, что сейчас ей совсем не хочется выслушивать нытьё брата. День был слишком хорош для этого. Высоко над ними, в глубоком синем небе кружил, высматривая добычу, сокол. Травяное море волновалось и шумело от каждого дуновения ветра, теплый воздух гладил лицо, и душа Дени наслаждалась покоем. Ну, уж нет – она не позволит Визерису изгадить себе настроение.
– Подождите здесь, – сказала Дэни сэру Джораху. – И велите остановиться остальным. Скажите, что таков мой приказ.
Рыцарь улыбнулся. Сэра Джорах нельзя было назвать красавцем. Шея и плечи его были широкими, как у быка, а грудь и руки настолько густо заросли чёрными волосами, что на голову их уже не хватило. Тем не менее, его улыбка всегда внушала Дэни уверенность.
– Вы учитесь говорить как королева, Дэйнерис, – заметил он.
– Не как королева, – возразила Дэни. – Как кхалиси.
Она развернула лошадь на месте и поскакала галопом прочь с холма.
Склон был крутоват и каменист, но Дени управляла лошадью безо всякого страха. От смешанного чувства удовольствия и опасности душе хотелось петь. Всю жизнь Визерис внушал ей, что она принцесса, но Дэйнерис Таргариен ощутила себя таковой, лишь оседлав своё «серебро».
Но сначала ей пришлось очень несладко…
Кхаласар снялся с лагеря на следующее же утро после свадьбы, направившись на восток – в Ваес Дотрак, и на третий день Дэни подумала, что умрёт. Ужасные мозоли на заду, натёртые седлом, кровоточили. Кожа на бёдрах слезла до мяса, а на руках от поводьев вскочили волдыри. Мышцы спины и ног от боли скрутило настолько, что она едва могла сидеть. К концу дня она слезала с лошади только с помощью служанок.
И даже ночи не приносили облегчения. Кхал Дрого игнорировал её на дневных переходах – точно так же, как игнорировал на свадьбе. А вечера он проводил со своими кровными всадниками и другими воинами – выпивая и наслаждаясь скачками, женскими танцами и очередными смертями. Для Дэни в этой части его жизни не оставалось места. Обычно она ужинала или в одиночестве, или в компании сэра Джораха и брата, а затем уходила в постель рыдать, пока не сморит сон. Но даже поспать ей толком не удавалось. Каждую ночь – затемно, но иногда перед рассветом, – Дрого заходил в её палатку, будил, и брал с той же безжалостностью, с какой он обращался со своим жеребцом. Он всегда имел её сзади, по-дотракийски, за что Дэни бывала ему даже благодарна – ведь в таком положении муж и повелитель не видел её слёз, а она имела возможность уткнуться лицом в подушку, чтобы заглушить крики боли. Закончив, он закрывал глаза и тихо захрапывал, а Дэни сидела рядом и не могла уснуть из-за страшной боли, которую причиняли ей синяки и раны.
Так проходили день за днём, ночь за ночью, пока Дэни не поняла, что больше не выдержит. Лучше убить себя, чем дальше терпеть такое, решила она.
Но в ту ночь, когда она приняла окончательное решение, ей снова приснился дракон. В этот раз Визериса во сне не было. Только она и Он. Черная как ночь чешуя выглядела мокрой и скользкой от крови. Это её кровь, поняла она. Глаза дракона сверкнули двумя озерцами раскалённой лавы. Он открыл пасть, и оттуда вырвалась струя ревущего пламени. Она осознала, что он так поёт – для неё. Её руки распахнулись навстречу огню и обняли. Она позволила пламени поглотить себя полностью, разрешила утешить свои раны и отмыть дочиста. Она почувствовала, как чернеет и увядает её плоть, как сползает с неё кожа, как закипает и обращается в пар кровь – и всё это без малейшей боли. Она ощутила, как вливаются в неё свежие силы и незнакомая ярость. Она словно переродилась и стала другой.
Странно, но на следующий день боль заметно поутихла. Боги как будто сжалились, услышав её молитвы. Даже служанки заметили в ней перемены.
– Кхалиси, – спросила Чикви, – что-то случилось? Ты больна?
– Уже нет, – ответила она, рассматривая драконьи яйца – те самые, что Иллирио подарил ей на свадьбу.
Она потрогала одно из них – самое большое из трёх, легонько провела пальцами вдоль скорлупы. «Пурпурно-чёрное, – подумала она, – точно, как дракон из моего сна». Камень казался странно тёплым… или может, она всё ещё спит?
Дэни с испугом отдёрнула руку.
Начиная с этого момента каждый день стал переноситься легче, чем предыдущий. Ноги окрепли, волдыри лопнули и зажили, руки огрубели, а нежная кожа бёдер стала жёсткой и эластичной как выделанная кожа.
Кхал велел служанке Ирри научить Дэни верховой езде в дотракийском стиле, но лучшие уроки ей преподала сама кобыла. Лошадь как будто читала её мысли, угадывая настроение хозяйки. С каждым прожитым днём Дэни всё уверенней держалась в седле. Дотракийцы были суровы и не отличались сентиментальностью – у них даже животным не принято было давать клички, поэтому Дэни только мысленно называла свою кобылу «серебром». Так как её, она больше не любила никого.
С тех пор, как верховая езда перестала казаться пыткой, Дэни стала, наконец, замечать красоту окружающих земель. Она ехала во главе кхаласара вместе с Дрого и его кровными всадниками, поэтому все местности, которые открывались перед ней, удавалось рассмотреть в первозданном, не вытоптанном виде. Сзади них двигалась великая орда – разрывающая копытами землю, загрязняющая реки и поднимающая в воздух огромные тучи удушающей пыли, но то, что расстилалось перед ними – всегда было покрыто свежей зелёной листвой.
Таким образом, они пересекли покатые холмы Новоса, где миновали террасные фермы и маленькие деревеньки, жители которых с тревогой наблюдали за ними со своих белых оштукатуренных стен. Затем перешли вброд три спокойные реки, форсировали бурную четвёртую – узкую и непредсказуемую, и остановились лагерем у высокого синего водопада. Потом обошли далеко стороной обвалившиеся руины огромного мёртвого города, в котором, как ей рассказали, можно было услышать стоны призраков, бродящих среди почерневших мраморных колонн. После – проехали по тысячелетним, прямым как дотракийские стрелы, валирийским дорогам. Целую половину месяца они пересекали Кохорский лес с его листьями, раскинувшимися над головой золотым балдахином. Древесные стволы кохорских деревьев были широки, словно городские ворота. В лесу этом обитали огромные лоси, пятнистые тигры и серебряные пушистые лемуры с огромными пурпурными глазами, но все звери в испуге разбегались перед приближающимся кхаласаром, поэтому Дэни так никого и не увидела.
К тому времени мучения были уже позабыты. Тело всё ещё побаливало после долгих дневных переходов, но почему-то эта боль стала доставлять радость, и каждое утро в седло она садилась со всё большей охотой, предвкушая новые дорожные впечатления. Она даже начала получать удовольствие от ночей, и теперь, даже если плакала во время совокупления с Дрого, то это были слёзы, не всегда связанные с болью.
…Спустившись с холма, она углубилась в высокую мягкую траву. Дэни перешла на рысцу и в долгожданном одиночестве поехала по равнине, став почти незаметной в обступившей её со всех сторон зелени. В кхаласаре она никогда не оставалась одна. Кхал Дрого приходил к ней только после заката, но рядом в любое время присутствовали служанки, кормившие и купавшие её. Ночевали они прямо тут же – у входа в палатку. Кровные всадники Дрого и мужчины её кхаса всегда были где-то поблизости, а брат и вовсе – постоянно следовал за ней навязчивой тенью, не отлипающей ни днём, ни ночью. Даже сейчас Дэни слышала его полный гнева визгливый голос, доносящийся с вершины холма. Брат что-то кричал сэру Джораху. Дэни ускорила ход, стремясь углубиться подальше в Дотракийское море.
Зелень поглотила её. Воздух был напоен ароматами земли и трав. К ним примешивались запахи конского и её собственного пота, а также умасленных волос. Дотракийский «букет». Он был уместен здесь, как ничто другое. Дэни засмеялась и с наслаждением вдохнула его полной грудью. Вдруг ей чрезвычайно захотелось ощутить под собой твёрдую землю и зарыть пальцы ног в густую черноту почвы. Она легко соскочила с седла, позволив своему «серебру» свободно пастись, и стала снимать сапоги.
Визерис возник перед ней внезапно, как летняя буря. Он слишком сильно дёрнул за поводья, и его конь осел на круп.
– Как ты посмела!? – заорал брат. – Как ты смеешь отдавать приказы мне? Мне!?
Он спрыгнул с коня, тут же споткнулся и упал. Когда он поднялся на ноги, лицо его было красным от злобы. Он схватил её за плечи и потряс.
– Ты забыла, кто ты такая? Посмотри на себя. Посмотри на себя!
Дэни не было нужды смотреть на себя. Она стояла босая, с замасленными волосами, одетая в дотракийскую кожаную одежду и в раскрашенный жилет, подаренный ей на свадьбу. Она выглядела так, как будто родилась в этих степях. Визерис же по-прежнему носил городской костюм и кольчугу. И был весь покрыт грязью.
– Не сметь командовать драконом! – продолжал орать он. – Поняла!? Это я здесь лорд Семи Королевств, и я не потерплю, чтобы мне передавали приказы от какой-то степной шлюхи, ты слышишь меня? – он сунул руки под жилет и пальцами больно сдавил ей грудь. – Ты слышишь меня??
Дэни напряглась, и изо всех сил оттолкнула его от себя.
Визерис опешил. В фиолетовых глазах мелькнуло удивление. Никогда раньше она не перечила ему. Никогда не давала отпора. Вдруг черты лица брата исказила вскипающая ярость. Сейчас ей станет очень больно, поняла она. Возможно, даже невыносимо…
Хлоп!
Звук кнута раздался как внезапный гром. Кожаная петля захлестнулась на горле Визериса и дёрнула его назад. Он упал навзничь в траву – оглушённый и задыхающийся. Дотракийские всадники заулюлюкали, увидев, как Визерис пытается высвободиться. Тот, кто был с кнутом – молодой Чого, – проскрежетал какой-то вопрос. Дэни не поняла ни слова, но здесь уже была Ирри, и сэр Джорах, и остальные из её кхаса.
– Чого спрашивает, желаешь ли ты его смерти, кхалиси? – перевела Ирри.
– Нет, – ответила Дэни, – Нет!
Чого всё понял. Один из всадников что-то прорычал, и дотракийцы захохотали.
– Кваро предлагает отрезать ему ухо, – сказала Ирри, – чтобы научить уважению.
Брат стоял на коленях, бессвязно хрипел и задыхался, судорожными пальцами пытаясь высвободиться из кожаной петли. Кнут туго перетянул ему дыхательное горло.
– Скажи им, что я не желаю ему зла, – сказала Дени.
Ири повторила по-дотракийски. Чого дёрнул за кнут, и Визерис крутнулся на месте, словно кукла на верёвочке. Он снова упал, но на этот раз петля ослабла и соскользнула с шеи, оставив после себя кровоточащую линию под подбородком – там, где кнут особенно глубоко врезался в кожу.
– Я предупреждал его, что такое может случиться, миледи, – сказал сэр Джорах Мормонт. – Предлагал ему остаться на холме, согласно вашему приказу.
– Не сомневаюсь, – ответила Дэни, не спуская глаз с Визериса.
Тот с покрасневшим лицом валялся в траве и, рыдая, шумно втягивал в себя воздух. Выглядело всё это жалко. Впрочем, он всегда был жалок. И почему она раньше этого не замечала? Дэни поняла, что внутри у неё больше не осталось места страху.
– Заберите у него коня, – приказала она сэру Джораху.
Визерис посмотрел на неё с изумлением. Он не мог поверить собственным ушам. Да и сама Дэни ещё не до конца осознавала то, что сейчас скажет. Но слова вырвались сами собой…
– Пусть мой брат возвращается к кхаласару позади нас… пешком!
...Среди дотракийцев считалось, что мужчина без коня – это не мужчина. Это существо – низшее из низших, без гордости и чести…
– Пусть все увидят, что он из себя представляет!
– Нет! – закричал Визерис. Он обернулся к сэру Джораху и просящим голосом заговорил с ним на Общем Языке. Заговорил словами, которые наездники не смогли бы разобрать. – Ударь её, Мормонт. Ударь! Твой король приказывает тебе. Проучи её и убей этих дотракийских псов!
Рыцарь в изгнании посмотрел сначала на Дэни, потом на её брата. Она – босая, с замасленными волосами и грязью между пальцев ног, и он – весь в шелках и стали… Дэни поняла, что Мормонт принимает решение.
– Он пойдёт пешком, кхалиси, – наконец, сказал рыцарь и намотал на руку поводья коня Визериса. Дэни снова уселась на своё «серебро».
Визерис открыл от удивления рот и опустился в грязь. Он больше не сказал ни слова, но и не сдвинулся с места, провожая их глазами, полными яда. Постепенно он потерялся в высокой траве. Когда он вовсе исчез из виду, Дэни вдруг забеспокоилась:
– А он найдёт дорогу обратно? – спросила она у сэра Джораха.
– Даже такой слепец, как ваш брат, легко выйдет по нашим следам, – заверил её рыцарь.
– Он гордый. Ему сейчас, должно быть, слишком стыдно возвращаться обратно.
Джорах расхохотался.
– А куда ему ещё здесь идти? Если он сам не найдет кхаласар, то кхаласар, без сомнения, найдёт его. Утонуть в дотракийском море очень трудно, девочка.
Дэни мысленно согласилась с ним. Кхаласар хоть и напоминал движущийся город, но двигался отнюдь не вслепую. Во главе основной колонны, намного опережая её, всегда шли конные разведчики, готовые в любой момент подать знак – о близком наличии дичи, добычи или врагов, – в то время как фланги прикрывал верховой эскорт. В этих местах они не могли упустить ничего, потому что знали их с рождения. Более того – эти равнины были, фактически, частью их самих. А теперь и её частью тоже…
– Я его толкнула, – сказала Дэни с сомнением. Теперь, когда всё осталось позади, ей казалось, будто это был всего лишь дурной сон. – Сэр Джорах, как вы думаете… он сильно будет сердиться, когда вернётся? – Дэни поёжилась. – Мне кажется, я разбудила дракона…
Сэр Джорах фыркнул.
– Мёртвых не разбудишь, девочка. Ваш брат Рэйгар был последним из драконов, и он погиб на Трезубце. Визерис даже на змеиную тень не тянет.
Его грубоватые слова глубоко поразили её. Вдруг она засомневалась во всём, во что раньше верила без оглядки.
– Но вы… присягнули ему мечом?
– Совершенно верно, девочка, – горько ответил сэр Джорах. – Ведь если ваш брат – всего лишь тень змеи, то каковы должны быть его слуги?
– Но он всё ещё истинный король. Он…
Джорах остановил коня и посмотрел на неё.
– Давайте честно... Вы бы хотели увидеть Визериса на троне?
Дэни уже давно думала об этом.
– Ему не стать хорошим королём, да?
– Бывали короли и похуже… но нечасто…
Рыцарь тронул коня пятками и снова поехал вперёд. Дэни поравнялась с ним.
– И всё же простой народ ждёт его до сих пор, – напомнила она. – Магистр Иллирио рассказывал, что в Весторосе хранят стяги с вышитыми на них драконами и молятся о возвращении Визериса из-за Узкого Моря. Люди считают, что он их освободит.
– Простой народ молится о дожде, о здоровье детей, и о том, чтобы лето никогда не кончалось, – возразил сэр Джорах. – Простому народу нет никакого дела до высших лордов с их игрой в престолы. Они просто хотят, чтобы их не трогали. – Рыцарь пожал плечами. – Так было всегда.
Дэни крепко задумалась и какое-то время ехала молча, пытаясь, словно головоломку, собрать воедино всё услышанное. Это противоречило всему, что раньше рассказывал ей Визерис. Но чем больше она думала о словах Джораха, тем больше соглашалась с ним: людям на самом деле плевать, истинный король ими правит или узурпатор.
– А о чём молитесь вы, сэр Джорах? – спросила она его.
– О доме, – ответил рыцарь голосом, полным тоски.
– Я тоже молюсь о доме, – сказала она, хорошо его понимая.
Сэр Джорах засмеялся.
– Оглянитесь вокруг, кхалиси.
Но Дэни уже не замечала равнин. Перед её мысленным взором предстала Королевская Гавань и её Красный Замок, построенный Эйгоном Завоевателем. А потом – Драконий Камень, на котором она когда-то родилась. В её воображении обе крепости сияли тысячью огней, и в каждом окне виднелось пламя. А ещё – все двери там были красные…
– Моему брату никогда не вернуть Семь Королевств, – сказала Дэни.
Ей стало ясно это уже давно, поняла она. Она знала об этом всю свою жизнь, но никогда не решалась произнести вслух, даже шёпотом, но теперь спокойно говорила Джораху Мормонту и не боялась, что её услышит весь мир.
Сэр Джорах посмотрел на неё оценивающим взглядом.
– Вы так думаете?
– Он не сможет повести за собой армию, даже если получит её от моего лорда-мужа, – ответила Дэни. – У него нет денег, и есть только один рыцарь, который относится к нему, как к ничтожной змее. Дотракийцы насмехаются над его слабостью. Ему никогда не вернуть нас домой.
– Мудрое дитя, – улыбнулся рыцарь.
– Я не дитя, – ответила она, обозлившись.
Пятки стукнули в бока «серебра», и кобыла поскакала галопом. Дэни мчалась вперёд всё быстрее и быстрее, пока Джорах, Ирри и все остальные не остались далеко позади. Теплый ветер гулял в волосах, а лицо розовело в лучах заката. К тому времени, когда она достигла кхаласара, уже наступили сумерки.
Рабы поставили её палатку прямо на берегу озерца, напоённого родниковой водой. Здесь хорошо были слышны грубые голоса, доносящиеся из травяного шатра на вершине холма. Вскоре оттуда раздадутся взрывы хохота – это люди ее кхаса расскажут о том, что случилось сегодня в траве. К тому времени, когда Визерис, наконец, дохромает до лагеря, здесь уже все – каждый мужчина, женщина и даже ребёнок – будут знать, что он «пешеход». В кхаласаре не бывает никаких секретов…
Дэни передала «серебро» для ухода рабам, а сама вошла в палатку. Под шелковой крышей было прохладно и сумрачно. Плотно закрыв за собой дверь, Дэни увидела луч тусклого красного света, пронзившего всю палатку и дотянувшегося до её драконьих яиц. На мгновение перед глазами заплясали тысячи огненно-красных точек. Она моргнула и точки исчезли.
«Камень», – напомнила она себе. – «Это всего лишь камень, так говорил даже Иллирио. Драконы давно мертвы».
Она протянула руку к чёрному яйцу и легонько пробежала пальцами по его чешуйчатой поверхности. Камень оказался тёплым. Даже почти горячим.
– Солнце… – прошептала Дэни. – Их нагрело солнцем, пока нас не было.
Она приказала служанкам приготовить ванну. Дореа развела возле палатки огонь, а Ирри с Чикви притащили, вытащив из вьюка, большую медную бадью – ещё один подарок на свадьбу, – и натаскали туда воду из озера. Когда ванна достаточно нагрелась, Ирри помогла забраться в неё своей кхалиси и залезла туда сама.
– Вы когда-нибудь видели драконов? – спросила Дэни, пока Ирри натирала её спину, а Чикви вымывала песок из волос.
Когда-то ей рассказывали, что первые драконы пришли с востока, из Призрачных Земель за Ашаем или с островов Нефритового моря. Кто знает, может, они всё ещё обитают там – в каких-нибудь необычных диких странах.
– Драконов больше нет, кхалиси, – ответила Ирри.
– Умерли, – подтвердила Чикви, – очень-очень давно.
Визерис говорил, что последние драконы Таргариенов скончались не более полутора веков назад – в эпоху Эйгона Третьего, прозванного Драконоубийцей. Дэни не казалось, что это очень-очень давно.
– Повсюду? – спросила она разочарованно. – Даже на востоке?
С тех пор как Валирию и земли Долгого Лета постигла гибель, любая магия на западе умерла. И заговорённая сталь, и заклинатели бурь, и драконы – всё это ушло в область преданий, в то время как на востоке, как всегда думала Дэни, дела обстояли иначе. Она слышала, что по островам Нефритового моря всё ещё бродят мантикоры, что джунгли И-Ти кишат василисками, что заклинатели, маги и аэроманты на Ашае до сих пор открыто практикуют свои искусства, а под покровом ночи свои страшные ритуалы с тенями и кровью проводят чёрные колдуны. Почему бы где-нибудь ещё и не остаться драконам?
– Нет драконов, – сказала Ирри. – Храбрые воины убили их. Потому что драконы – ужасные злые чудовища. Это все знают.
– Все знают, – подтвердила Чикви.
– Торговец из Карта однажды говорил мне, что драконы явились с луны, – сказала блондинка Дореа, разогревая полотенце над огнём.
Чикви и Ирри были одного возраста с Дэни. Когда-то Дрого истребил кхаласар их отца и сделал юных дотракиек своими рабынями. Дореа же была постарше, ей было почти двадцать. Магистр Иллирио приобрёл её в одном из борделей Лисса.
Дэни так быстро повернула голову, что мокрые серебряные волосы упали ей на глаза.
– С луны? – спросила она с любопытством.
– Он говорил, что луна – это, на самом деле, яйцо, кхалиси, – ответила лисснийка. – Когда-то на небесах было две луны, но одна слишком близко подобралась к солнцу и треснула от жара. Тысячи тысяч драконов высыпались из неё, и стали пить огонь солнца. Вот почему драконы дышат пламенем. Однажды и вторая луна поцелует солнце, треснет, и тогда драконы вернутся к нам опять.
Обе дотракийки прыснули от смеха и расхохотались.
– Ты глупая рабыня с соломенной головой, – сказала Ирри, отсмеявшись. – Луна не яйцо. Луна – богиня, жена солнца. Это все знают.
– Все знают, – согласилась Чикви.
Дэни поднялась из ванны. Кожа порозовела от притока крови. Чикви уложила её и принялась выскребать грязь из распаренной кожи, а затем натирать маслом. Потом Ирри побрызгала цветочно-коричным ароматом, а Дореа расчесала волосы до серебристого сияния. Всё это время Дэни думала о луне, яйцах и драконах.
Ужин был простым: немного фруктов, сыра и засохшего хлеба, с кувшином подслащённого мёдом вина.
– Дореа, останься и поужинай со мной, – приказала Дэни, отпустив остальных служанок.
Волосы лисснийской девушки были цвета мёда, а глаза голубые, как летнее небо. Она потупила их, когда они остались вдвоём.
– Для меня это честь, кхалиси, – сказала она, но в этом не было никакой чести – всего лишь услуга.
Взошла луна, а они всё ещё разговаривали…
В ту ночь, когда Кхал Дрого пришёл, Дэни его уже ждала. Он остановился у дверей палатки и посмотрел на неё с удивлением. Дэни медленно встала, распахнулась и позволила шёлку соскользнуть на пол.
– Эту ночь мы должны провести не в палатке, мой лорд, – сказала она.
…Дотракийцы верили, что все самые главные события в жизни мужчины должны совершаться под открытым небом...
Кхал Дрого вышел вслед за ней под лунный свет, тонко позвякивая колокольчиками в волосах. В нескольких ярдах от палатки была устроена постель из мягкой травы, и Дэни увлекла мужа туда. Тот попытался её развернуть, но она положила руку ему на грудь.
– Нет, – сказала она. – Сегодня ночью я хочу видеть твоё лицо.
В сердце кхаласара не существовало частной жизни. Раздевая его, Дэни ощущала на себе взгляды сотен глаз, и слышала тихие голоса, когда делала то, чему научила её Дореа. Но какое это имеет значение? Разве она не кхалиси? Её интересовали глаза только одного человека, и теперь, когда она оседлала его, в этих глазах появилось нечто новое. И она поскакала на нём так яростно, как никогда в жизни не скакала даже на своём «серебре», и в тот момент, когда пришло наслаждение, Кхал Дрого назвал её по имени…
...Однажды, когда они уже почти дошли до противоположного берега дотракийского моря, Чикви легко прикоснулась к небольшой выпуклости на животе Дэни и сказала:
– Кхалиси, у тебя внутри ребёнок.
– Я знаю, – ответила Дэни.
В тот день ей исполнилось четырнадцать лет…

Читать главу 22. Арья... / Читать главу 24. Бран...

Tags: Игра престолов, переводы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments